Пока они спускались вниз, мысли в ее голове путались. Постоянные шуточки Эрнесто выбивали ее из колеи, и она не понимала, когда он шутит, а когда говорит серьезно. «Неужели он мне не безразличен? — спрашивала себя Кэтрин. — А Эрнесто? Что он ко мне чувствует? Вот сейчас он взял меня за руку, разве это не знак симпатии? Хотя Эрнесто не какой-то стеснительный юноша, а взрослый мужчина, Инженер. Неужели он стал бы играть со мной в «прятки»? Однако он только что признался, что ему нравится моя улыбка. И потом, он один называет меня Кэти, все остальные как-то официально — Кэтрин. Кажется, я потихоньку влюбляюсь. Может, стоит как-то намекнуть ему? Так, Кэти, остановись! Перестань себя накручивать! Не хватало еще строить глазки какому-то Эрнесто».
Когда они подошли к шатру Михаила, все уже были внутри. Теперь бывшие пассажиры Временного корабля и не вспоминали, кто из них преступник, а кто — элита современной Земли. Они крепко подружились за полгода, которые провели вместе на строительстве ковчега. Анри, к счастью, так и не «начистил морду» Сэму, как много раз обещал, и вспоминал о своих угрозах с улыбкой.
— А вот и Кэтрин! — сказал Михаил. — Эрнесто, почему так долго? У вас роман?
Кэтрин смутилась. Эрнесто это заметил и поспешил ответить:
— Капитан, я приложился к базальтовой плите головой, неспециально! А Кэти меня героически спасла.
— Надеюсь, плита получила по заслугам?
— Так точно, капитан, Кэти ее наказала, оставила без обеда!
— А нам без обеда оставаться не стоит, — смеясь ответил Михаил. — Вот, налетайте, «щи да каша — пища наша», — сказал он уже по-русски.
— Михаил, что ты сейчас сказал? — спросил Вэй.
— Это по-русски, пословица такая. Правда, щей тут нет, но ячменная каша стабильно каждый день.
— Кэтрин говорила, что ты царю русскую сказку рассказал, когда лечил Мириам, о чем она? — спросил Вэй.
— Вы не поймете, — отмахнулся Михаил.
— Переведи на планетарный, — попросил Вэй.
— Это невозможно, смысл теряется.
— А ты попробуй, — Вэю очень хотелось послушать сказку.
— Вы будете смеяться.
— Не будем, — хором ответили друзья.
— Ну хорошо, — начал Михаил. — Посадил дед репку.
— А что такое репка? — спросил Анри.
— Ну вот, я же говорил, не поймете. Это что-то вроде маленькой тыквы или картошки. Выросла репка большая-пребольшая, стал дед репку из земли тянуть. Тянет-тянет, вытянуть не может.
— Начало интригующее, — пошутил Эрнесто.
— Эрнесто, вы все обещали не смеяться, на самом деле сказка о серьезных вещах. Так вот. Позвал дед бабку на помощь. Тянут, вытянуть не могут, потом позвал внучку, потом Жучку.
— А Жучка это кто? — спросил Вэй.
— Это собака.
— Почему нельзя сказать «собака»? — спросил Вэй.
— Потому что рифма теряется.
— Какая рифма? — не мог понять Вэй.
— Внучка и Жучка. Ну так вот, — продолжал Михаил. — Не могут они вытянуть репку, зовут на помощь кошку. И все вместе пытаются вытянуть репку. Но безрезультатно.
— Вот это тыква! — не удержался Анри.
— Потом они зовут мышку, — продолжал Михаил. — Та прибежала, помогла, и все получилось!
— Да, но мышка ведь совсем слабая! — удивился Анри.
— В том-то и дело, что сказка не про мышку, а про дружбу, — Михаил посмотрел на друзей и улыбнулся. — По одиночке мы никто, а вместе — сила. Вот как ри постройке этого ковчега!
— Да, интересные у вас, русских, сказки, — протянул Вэй.
— Представляю, как царь был впечатлен, когда подействовало заклинание! — засмеялся Эрнесто.
— Особенно после того, как у Мириам снизилась температура, — засмеялась с ним вместе Кэтрин. — Тогда царь сказал, что пришлет писца, чтобы тот запечатлел его на глиняной табличке для царской библиотеки.
— И что, Михаил, прислал? — спросил Сэм.
— А как же! Еще и размножили!
— Но это ты зря сделал, — сказал Сэм. — Мы не можем так грубо менять ход истории.
— Кто бы говорил, — усмехнулся Михаил. — Ты же сам рассказывал царю о серебряных птицах и «домах до небес»!
— Было дело, рассказывал, но царь не записывал их для будущих поколений!
— Да уж, — расхохотался Эрнесто, — через несколько тысячелетий какой-нибудь археолог наткнется на странную глиняную табличку со сказкой «Репка». Хорошо, если он будет не русский, иначе ассоциации взорвут ему мозг!
— А может, напротив, — совершенно серьезно ответил Сэм, — «Репку» объявят космогонией[39] и везде напишут, что, оказывается, это древнее предание шумеров?
— Но что там за шум? — спросил Михаил. — Иван, иди глянь.
Ваня выглянул и обомлел:
— Там царь приехал! И Мириам!
Богато украшенные носилки остановились около шатра Ноя. Четыре раба опустили их на землю. Одежда царя, расшитая камнями, переливалась на солнце.
Золотой обруч венчал голову и говорил о большом статусе своего обладателя.
— Приветствую тебя, великий царь! — сказал Ной, жестом приглашая его войти в шатер.
— Почему ты никогда не падаешь передо мной ниц, Ноах? — спросил царь.
— Потому что я становлюсь на колени только перед своим Богом.
— Я же могу казнить тебя!