Это единственные существенные отличия Бельграно от Земли, в остальном все то же самое. В архитектуре преобладают шарообразные конструкции. В небольших скверах воздушные скамейки ждут неспешно прогуливающихся жителей, андроиды во всем помогают людям, а лётные шары снуют по городам колоний. Была и еще одна особенность Бельграно — самобытность, возникшая благодаря колонистам, которые привезли на чужую холодную планету кусочек родной культуры.
Кэтрин вертелась перед зеркалом:
— Эрнесто, твои подарки чудесны!
Ткань блестящего красного платья переливалась в лучах двойного заката. Неровные концы длинной юбки полыхали, словно языки пламени, при малейших движениях Кэтрин.
— И эти туфли, — Кэтрин продолжала любоваться своим новым образом, — за время, проведенное в Шумере и на ковчеге, я уже разучилась ходить на каблуках! Зачем ты их купил? Это же дорого!
— Так Рождество сегодня! Думаешь, я бы оставил тебя без подарка?
— Эрнесто, уже давно никто не отмечает этот древний праздник!
— Может, на Земле, но только не здесь. Запрыгивай в шар, сейчас узнаешь, как веселятся бельгранцы.
Бар «Буэнос-Айрес» каждый день был забит посетителями. Мягкий рассеянный свет, маленькие столики, белые скатерти, мебель из пластика, но сделанная под дерево, — все это создавало уют и отправляло посетителей бара в начало двадцатого века не хуже Временного корабля. На сцене несколько музыкантов аккомпанировали очаровательной певице. Недалеко от сцены разноцветными огоньками горела пушистая елка. Кэтрин не могла оторвать от нее глаз. Издалека дерево казалось таким настоящим, Кэтрин даже подошла и потрогала его. Но вблизи искусственные пластиковые иголки были мягкими. Она разочарованно посмотрела на Эрнесто, как ребенок, перед носом которого помахали пустой коробкой из-под конфет.
— Кэти, — Эрнесто взял ее за талию и привлек к себе, — я привел тебя сюда не елки щупать. Мы будем танцевать!
— Но я не умею! — попыталась отбиться от него Кэтрин.
— Я тебя научу. Танго — самый простой танец.
— Танго? — переспросила она. — Это так старомодно.
— Кто бы говорил, — Эрнесто расхохотался, — сама-то откуда только что вернулась? Допотопная ты моя! Эрнесто сегодня был в ударе и не принимал отказов:
— Смотри, сколько народу в баре, никто не заметит, если ты наступишь мне на ногу.
— Отстань! Ты слишком много выпил синтетического напитка!
— Это чтоб согреться. Ну и холодрыга же на этом Бельграно. А ты не умеешь веселиться!
— Тогда тебе нужно было жениться на испанке!
— Я подумаю над твоим предложением, — ответил Эрнесто и стал озираться вокруг, в шутку ища себе новую пассию.
— Ладно, учи! — сдалась Кэтрин.
— Дорогая, — Эрнесто положил ее левую руку себе чуть выше лопатки, — не позволяй своей ладони так кисло лежать. Она должна упираться, быть твердой и жесткой, чтобы партнер по танцу с первых минут без всяких слов смог почувствовать твой несносный характер.
Кэтрин выполнила все строго по инструкции.
— Теперь другая рука, — Эрнесто взял правую руку Кэтрин в замок и крепко сжал. — Танго — танец не расслабленный, он, как огонь, пожирающий, беспощадный. И ты должна полностью раствориться в нем, оставив после себя горстку пепла. Вот, как надо танцевать!
— А говорил, что он самый легкий.
— Это я про движения. Просто здесь мужчина — хозяин, а ты должна довериться и следовать его воле, поэтому в плане движений девушке гораздо легче.
— Теперь я точно не отпущу тебя в этот клуб одного. Еще найдешь себе вторую жену.
— А что, я парень хоть куда, — Эрнесто продолжал дразнить Кэтрин. — Колонистки с удовольствием составят тебе конкуренцию.
Кэтрин гордо вскинула голову и продемонстрировала Эрнесто свой безымянный палец с кольцом, которое он ей недавно купил взамен «помолвочной нити»:
— Поздно, сеньор Диас, вы уже заняты!
Заиграла музыка. Одинокая скрипка пела грустную песню, мелодия то забиралась вверх, то обрушивалась вниз.
— Думаю, ты уже готова выйти на танцпол. Не бойся, я буду вести, — Эрнесто легонько приложил палец к ее губам. — И никаких отговорок, играет моя любимая песня.
Они встали напротив друг друга, Эрнесто крепко взял ее за талию и за руку. Глядя прямо в его глаза, Кэтрин почувствовала в нем силу, которую никогда не чувствовала прежде. Вступление одинокой скрипки закончилось, сорвавшись на флажолет[50]. И сразу полилась мелодия: низкие аккорды фортепиано плавно поддерживали необыкновенной красоты воздушные переливы скрипки, словно летевшие по небу между облаками.
— О чем эта песня? — спросила Кэтрин.
— Дословно перевести ее невозможно, но я попробую передать смысл: риск проиграть с девушкой такой же, как на скáчках, но я все равно поставлю на нее.
— Ого! В двадцатом веке мужчина вот так запросто мог сравнить девушку с лошадью и тут же не получить документы о разводе по СИС?
Два резких аккорда бандонеона[51] ударили по барабанным перепонкам, заставив Кэтрин вздрогнуть от неожиданности, а потом нежная мелодия скрипки новой волной захлестнула ее.