– Видите ли, эти люди преследуют нас уже давно, меня и мою жену… К слову, меня зовут Мальфри, а эту отважную женщину, мою верную спутницу и любимую жену – Вигдис. Так вот, жрецы не к ночи помянутой богини идут по нашим следам уже не первый день. По прихоти Эйлив нам удалось обнаружить старинное здание, служащее еще древним для не совсем понятных мне целей. Из-за обилия сведений, содержащихся в этих стенах, я прозвал подобные места «хранилищем знаний», и где-то здесь, совсем близко, должно быть еще одно подобное хранилище. Жрецы, преследующие нас уже давно, по какой-то причине были твердо уверены в том, что я знаю ключ к этому месту…
– А вы знаете? – тут же спросил Радогаст.
– Я догадываюсь, – уклончиво ответил Мальфри. – Каждое хранилище – уникально, и мне известен лишь общий механизм их замков. Вы можете представить, древние в роли сторожей использовали духов! И не каких-нибудь бездумных диких созданий, а способных размышлять духов.
– Четыре таких впустить нас в прошлое хранилище, – заговорила молчащая до этого Вигдис. – Выходить с полные сумки артефактов и книг, а на выходе эти у…. Еле ноги унести.
На языке графств воительница говорила с трудом, в отличие от своего мужа, который разливался соловьем, благо, голос его был невероятно приятным и буквально обволакивал слушателей.
– Да, на выходе нас уже поджидали, – подхватил Мальфри. – Они даже не попытались договориться, сразу начали стрелять… Мы сумели бежать, однако здесь они подстерегли нас снова, и мы были пленены. Вожак угрожал казнить мою милую Вигдис, если я не скажу ему, как войти внутрь, но тут подоспели вы и спасли нас. Ах, какую песню я напишу об этом случае!
– Ты бард? – улыбнулась Ивон.
Девушка любила бардов, их красивые песни и баллады, что ей доводилось слышать на званых ужинах и пирах. Ей любимой была старинная песня «Плач Земли», в которой рассказывалось о Ниневии и ее бесплодных поисках возлюбленного, и от нежной мелодии действительно будто плакала сама земля.
– Не просто бард, я самый известный скальд Дюжины Островов! – И Мальфри отвесил куртуазный поклон, не вставая с земли.
– А какая разница? – озадачился Радогаст.
Скальд чуть не задохнулся от возмущения (притворного, по мнению жрицы), но его прервал подошедший Велеслав. Воин сообщил, что совсем неподалеку его люди обнаружили развалины, поглощенные лесом, однако, к его удивлению, дверь внутрь, хоть и накренилась, все еще была цела.
– Это оно! – глаза Мальфри ярко загорелись. – Клянусь Ульгом, это то, что мы ищем!
Скальд подорвался на ноги, однако жена удержала его на месте. Она что-то сказала ему на их языке, коротко и весомо, отчего Мальфри сразу же успокоился и сел обратно.
– Моя возлюбленная Вигдис абсолютно права. Хранилище никуда не денется, а нам всем нужно отдохнуть. Мы попробуем войти в него завтра, и да улыбнется нам Эйлив.
На том и порешили. Ночь прошла спокойно, хотя Ивон долго не могла уснуть, в ее сознании то и дело вспыхивали догадки, одна другой невероятнее. Усилием воли заставив себя отринуть эти мысли, жрица наконец-то смогла заснуть, и утром встала бодрой и полной сил; в немалой степени этому способствовал утренний холод и туман. Хоть дальше от гор и было теплее, но осень уже давно вступила в свои законные права, и даже преодолела излом, так что путешествовать без жреца Похищенного или не зная карты кострищ становилось чревато.
К хранилищу подходили с мечами на изготовку. Вигдис что-то ворчала про щит, но его у женщины не было. Возможно, именно на это она и жаловалась. Несмотря на все ожидания, ничего не происходило – дверь просто стояла на месте, а духи не спешили показаться. И только когда Мальфри подошел ближе и сказал что-то на древнем наречии, чего Ивон не смогла разобрать, на двери проступило смахивающее на человеческое лицо.
– Пароль, – проскрежетала дверь, отчего воины Лешека как один вздрогнули и осенили себя защитными знаками: кто крестом, а кто кругом.
Мальфри очевидно понял, что сказала дверь, потому что ответил, снова на древнем наречии, и среди его слов жрица, немного знакомая с этим языком, разобрала слова «забыл» и «подсказка». Дверь снова что-то промолвила, среди мешанины слов Ивон ничего не могла разобрать, да и не так уж она хорошо знала язык, на котором говорили люди до злодеяния Мары. Скальд нахмурился, очевидно что-то припоминая, а затем его лицо озарилось догадкой. Сорвав со спины лютню, он прекраснейшим голосом пропел, аккомпанируя сам себе:
Некоторое время перед входом царило молчание. Ивон узнала строки из старинной песни, которую любили исполнять бродячие актеры: для ее правильной игры требовались двое, мужчина и женщина, взявшие на себя роли Анвара и Ниневии. Считалось, что лишь настоящие чувства заставят песню «зазвучать» так, как вкладывалось ее создателем, жрецом Ульга.
