Роман «Последний козырь Президента» является второй книгой о перипетиях негласного расследования, выпавших на долю полковника ФСБ Кантемира Каледина. Главный герой романа по служебной надобности и по личному поручению Президента тайно расследует серию таинственных преступлений, в которые вовлечены лица обладающие богатством и властью.Вернувшись после чеченского плена в Москву, Каледин получает задание по поиску могущественного преступника, засевшего в верхних эшелонах власти и скрывающегося под псевдонимом Таненбаум. В ходе проведения расследования Каледин понимает, что все его планы по поиску и пресечению деятельности Таненбаума преступнику известны, поэтому он решается имитировать свою смерть, уйти из-под негласного контроля и только после этого продолжить расследование.Однако полностью сбыться этим планам, было не суждено: вагон метро в котором ехал Каледин, был подорван террористками-смертницами, и офицер ФСБ Каледин был, вычеркнут из списка живых помимо его воли. Однако судьба хранила любимца Президента и, оправившись от полученных ранений Кантемир, негласно продолжает своё расследование, но только под чужим именем и уже не в качестве офицера ФСБ.Чтобы пробиться в верхние эшелоны власти и не вызвать при этом подозрения, Каледин вынужден искать обходные пути и использовать нестандартные методы расследования. В награду за самоотверженность удача сопутствует молодому полковнику, ведь недаром коллеги зовут его не иначе, как «Последний козырь Президента».
© ЭИ «@элита» 2014
Он пришёл ко мне перед самым рассветом – в тот краткий миг, когда ночная мгла, не в силах противостоять превосходящим силам света, слабея и умирая, пытается зацепиться за линию горизонта.
Он был бос, болезненно худ, скулы выпирали сквозь сероватую кожу измождённого лица, а на костлявых плечах болталась ветхая, зияющая прорехами хламида[1]. Он стоял на пороге портала, и северный ветер неведомого мира трепал полы его рубища. Казалось, незнакомец не замечает ни холода, ни боли, несмотря на то, что ступни разбиты в кровь, а запёкшиеся раны густо припорошены серой дорожной пылью. Его длинные и тонкие пальцы нервно теребили конец верёвки, которой он подпоясался, и только карие глаза были удивительно живыми и подвижными.
– Ты звал меня? – спросил он тихим голосом, в котором навеки поселились боль и обида.
– Нет, – жёстко ответил я, но продолжая смотреть на него с интересом.
– Ты звал меня! – с грустью произнёс он и шагнул в мой мир. Портал захлопнулся, и я оказался один на один с тем, о ком я думал, но не рассчитывал увидеть воочию.
– Ты думал обо мне, я это чувствую. Хочешь ты этого или нет, но я здесь, – и он провёл ладонью по коротко стриженым, словно припорошённым пеплом волосам. – Я, Иуда Искариот, стою пред тобой, смертный. Спрашивай!
– Ты мне не нужен! – продолжал упорствовать я.
– Ложь! – произнёс незваный гость, и устало опустился в кресло напротив. – Прошло два тысячелетия, а ложь и предательство продолжают оставаться верными спутниками человечества. Не смотри так на меня! Да, я знаю, что это твои слова, но ты звал меня, а посему мне известно всё, о чём ты думал. Таково условие контракта: я являюсь к клиенту, заведомо зная его переживания, страхи и тайные желания.
– Какого контракта? – удивился я.
– У меня контракт с… Вечностью, – ответил он буднично и, перестав теребить верёвочный пояс, впервые посмотрел мне прямо в глаза. – Получив вызов, я обязан явиться к клиенту.
– И ты являешься каждый раз, когда кто-то подумает о тебе или упомянет твоё имя всуе?
– Нет. Это бывает нечасто: один-два раза в столетие. Механизм вызова мне неизвестен, скажу только, что каждый визит причиняет мне боль и страдания. Они стали моими неотъемлемыми спутниками, как ложь и предательство у вас, у людей.
– И ты говоришь о предательстве? Ты, чьё имя стало синонимом предательства и подлости! Ты…
– Ты же знаешь, что это не так, – перебил он меня, и в глазах его вспыхнуло негодование. – Да, на мне клеймо предателя, но ты знаешь, что я не предавал.
– Я этого не знаю. Я только пытался размышлять над этим.
– Поэтому я и явился к тебе. Вселенной стали известны твои мысли. Вероятно, в твоих размышлениях был какой-то тайный код: словосочетание или оригинальность мышления, мне неведомо, но именно он и запустил механизм вызова. И вот я, Иуда Искариот, у твоих ног. Спрашивай!
– Хорошо, – согласился я. – Пусть будет так, как ты говоришь. У меня действительно много вопросов, я даже не знаю, с чего начать.
– Давай начнём с начала, с меня, – любезно подсказал странный гость.
– Согласен, – кивнул я головой и откинулся на спинку кресла. – Ты сказал, что предательства не было.
– Не было, – согласился Иуда и зябко передёрнул плечами. – Не было, и ты это знаешь.
– Я не знаю этого, я всего лишь пытаюсь разобраться в хитросплетениях твоего времени, хотя меня об этом никто не просил. Странно, но мне вдруг стали небезразличны события давно минувших дней. Да и были ли они, или это досужие домыслы?
– Ты хочешь знать «… а был ли мальчик»? – усмехнулся гость. – Отвечу утвердительно: был! Только поступки его, и всё, что сопутствовало ему в то непростое время, истолкованы неправильно. Ты был прав: ложь и предательство сопутствуют человечеству. Предавал не я, но предали меня. Я был оболган, но не попытался оправдаться. Я добровольно покинул этот бренный мир и за все свои прижизненные страдания навечно получил клеймо предателя. Как причудливы хитросплетения Истории! Не правда ли? – и он снова поднял на меня необычные, словно наполненные расплавленным янтарём, глаза. – Чем не сюжет для твоей новой книги?
Я промолчал. Это было правдой, и я не мог возразить.
– Ты сейчас думаешь о том, скольким твоим собратьям по перу я являлся? Можешь не отвечать, я знаю, что это так, – убеждённо произнёс гость и, задумавшись, сжал пальцами виски. – Их было немного, но всё было зря!
– Что именно?
– Всё! Их не интересовала моя правда. Им нужно было моё откровение, но не моя правда. Они удачно использовали легенду о моём предательстве, убедительно иллюстрируя её бытовыми подробностями, почерпнутыми из общения со мной. Это так мелочно! И так обидно!
Он снова стал ерошить пепельные волосы, и лицо его исказила болезненная гримаса:
