Командир сидел в кресле спиной к двери. Специально отведя себе эти несколько минут покоя и тишины, настраивался на нужный лад перед разговором с ЦУПом. Провёл ладонью по дубовой столешнице почувствовав мелкие трещинки и шероховатости появившиеся на некогда гладкой поверхности. Когда из динамика раздалось «Сеанс связи с Землёй состоится через 10 минут, экипажу прибыть в ходовую рубку», он поднялся, одёрнул китель и подошёл к зеркалу. Оттуда на него смотрел сорокалетний мужчина. «Советский цирк, чудеса гибернации! Юра, Юра, вот так ты и будешь зарабатывать в дальнейшем на хлеб» — сказал он отражению. Отражение удивлённо улыбнулось в ответ. Этот взгляд он получил ещё в детстве, когда вылетевший из костра осколок чуть не оставил его без глаза, но лишь слегка чиркнув по брови, разделил ту на две части.
Командир сидел в кресле спиной к двери. Специально отведя себе эти несколько минут покоя и тишины, настраивался на нужный лад перед разговором с ЦУПом. Провёл ладонью по дубовой столешнице почувствовав мелкие трещинки и шероховатости появившиеся на некогда гладкой поверхности. Когда из динамика раздалось «Сеанс связи с Землёй состоится через 10 минут, экипажу прибыть в ходовую рубку», он поднялся, одёрнул китель и подошёл к зеркалу. Оттуда на него смотрел сорокалетний мужчина. «Советский цирк, чудеса гибернации! Юра, Юра, вот так ты и будешь зарабатывать в дальнейшем на хлеб» — сказал он отражению. Отражение удивлённо улыбнулось в ответ. Этот взгляд он получил ещё в детстве, когда вылетевший из костра осколок чуть не оставил его без глаза, но лишь слегка чиркнув по брови, разделил ту на две части.
Стояло чудесное июльское утро, машины стройными рядами неслись по широким московским проспектам. Профессор Синичкин ехал в чёрной волге и пролистывал свой доклад. «К чёрту, Толя, вперёд и только вперёд, бороться до конца», — подумал он и захлопнул папку.
Зал был заполнен примерно на треть, то тут то там, в массе пиджаков поблёскивали золотом погоны. Своё выступление он начал следующими словами: «Я расскажу вам сказку, да, да, не удивляйтесь, это полностью фантастическая история, с единственной оговоркой её можно сделать былью, если поверить. Поверить в идею, в себя, в советскую науку и советских людей». И закончил его так: «Как знать, возможно Проект станет для страны тем козырем, с помощью которого нам всё таки удастся выиграть эту нескончаемую партию у США».
На кухне был полумрак, горели свечи, очень пряные, с ярко выраженным запахом имбиря.
— Пряники печёте, — как всегда шумно ввалилась на кухню Лена, — фу, ну и запах, что за вонючие свечи.
— До тебя они были ароматическими, — сказала хозяйка.
— Что празднуем? У тебя, Надя, какой-то странный вид, не радостный.
— Меня сократили на работе, психологи нашей армии больше не нужны, а также: флагманские, замы и проч. и проч. и проч. 30 % военнослужащих армии России скоро пойдут на вольные хлеба.
— Похоже на диверсию.
— Со стороны родного правительства. Пора бы уже привыкнуть, СССР нет 18 лет, пришла пора и армии отправится вслед за страной.
— Ты знаешь, а я сегодня в Интернете прочитала, что США начали подготовку к войне с Россией, подумала что шутка.
— А это и есть шутка, воевать не с кем, армию распускают. Для США был бы неплохой выход завязать третью мировую. А что, на первой поднялись, на второй нажились, третья решит экономические проблемы.
— Да и бонус неплохой сибирская тайга, месторождения разные работать не разработать, рабсила дешёвая. И так сразу захотелось жить, надавать врагу по морде, Минин, Пожарский, ополчение.
— Вот уж нет уж, нет в этот раз. Двадцать первый век — это вам не семнадцатый, не девятнадцатый и даже не двадцатый. Трупами закидать не получится, трупов не хватит. И Россия превращается, превращается Россия в Речь Посполитую, а что славно разделят — часть Европе, часть Азии, ну и лучший кусок США. Империи имеют свойство стареть и изнашиваться, а нашей как раз почти полторы тысячи лет, пора матушка, пора перерождаться во что-то новое.
— Есть связь с Землёй.
В рубке стояла эпохальная тишина.
— Командир корабля «Русь Изначальная» на связи. Приём.
— Добро пожаловать домой, космические туристы. С вами говорит Владимир Головня начальник проекта «Последний козырь». Ну, здравствуй Юра.
— Володя?
— Что не рад?
— Да нет, что ты, наоборот очень. Профессора, я так понимаю перебросили на другой проект?
— Связь, Юра, ой какая сейчас связь. Обо всём дома. Будем готовить вас к посадке.
— Прости, Владимир, у нас всех только один вопрос. Можно, я задам его?
Тишина в рубке зазвенела.
— Мы построили коммунизм?
На приборной панели заморгала красная лампочка с маленькой табличкой «связь временно недоступна».
— Ну вот, экипаж, судя по всему, ответы на вопросы мы получим уже на Земле.
— Юрий Константинович, до Земли ещё целый месяц, — шутливо поныла Зиночка, бортовой химико-биолог.
— Связь, говорите, — пробормотал себе под нос командир и сказал уже громче — месяц пролетит не заметим, не будем расслабляться, самое тяжёлое ещё впереди.
За окном бушевала вьюга. Ветер достигал тридцати метров в секунду. Метель бросала в окно всё новые и новые заряды снега, под таким напором стёкла гудели, сквозь рассохшиеся оконные рамы пробивался в комнату со свистом ветер. Профессор Синичкин лежал в постели закутанный одеялом. Желтоватая лампа ночника освещала его бледное лицо. Пожилая женщина в строгом сером платье с маленьким кружевным воротничком сидела рядом и держала его за руку.
— Машенька, дорогая пойди отдохни, жар уже прошёл, я посплю маленько, сказал профессор жене, демонстративно вынул свою руку и закрыл глаза.
Мария Николаевна печально улыбнулась, отёрла выступившую на лбу мужа испарину, приглушила ночник и вышла из комнаты.