Последний вздох, последние удары сердца, все замирает и останавливается. Кажется, даже время идет медленнее. Все изменяется вместе с ней. Ведьма — часть природы. Ее сила — сама жизнь, которую она черпает извне, собирая внутри себя. Ведьмы быстро восстанавливаются. Инквизиторам нужен долгий отдых, ведьме же достаточно выйти из каменных джунглей города, обнять дерево, дотронуться до земли. Ведьмы всегда сливаются с окружающим миром, обмениваясь с ним силой. Непрерывная циркуляция. Сейчас, перестав быть жизнью и став смертью, Катя меняет картину вокруг. Серая дымка — больше не узкая полоска на горизонте. Сейчас серый — основной цвет на этом поле. Трава вокруг нее начинает выцветать, засыхать, умирать. Насекомые разбегаются, но успевают не все. Медленно двигающийся шмель падает на лету. Замешкавшаяся на цветке бабочка больше никогда не расправит крылья в полете, а муравьи, спешащие по своим делам, не вернутся в муравейник. Смерть не пощадит никого. Как? Как можно это контролировать? Как не убить, когда ты — это смерть, а смерть — это ты? Не прикосновением, не желанием, одним существованием просто убивать…
Но осознание простой истины неожиданно приводит ее в чувство. У нее ведь все еще есть кое-что, отличающее ее от немертвого поднятого трупа. Воля. Воля, которая заставит обуздать инстинкты, движущие ею сейчас. Воля, которая станет тверже камня. И банши собирает свою силу, как собирает волю в кулак, и останавливает ее распространение. Загоняет внутрь, еще глубже. А теперь запечатать вместе с желанием убивать. Смерть — это не всегда конец. Зачастую и начало. На месте засохшего мертвого дерева вырастут молодые побеги. Умершее животное дает шанс выжить другим существам. Гусеница перестает существовать, превращаясь в бабочку. Имаго — тоже своеобразная смерть. Без смерти не бывает жизни. Они продолжение и неотъемлемые части друг друга. Инь и ян, свет и тьма. Она все еще мертва, в ее мире по-прежнему нет красок, серая мгла. Будто деревянные, пальцы не чувствуют колкость травы и сырость земли, но все же появляется зыбкое состояние покоя и равновесия, когда чаши весов замирают, отражая друг друга. Равновесие.
Руки, ложащиеся на плечи, и тихий шепот: «Достаточно. Возвращайся».
Это сложно. Вернуться к жизни, будто воскреснуть. Совершить чудо. То самое, о котором говорил инквизитор. Из смерти в жизнь. Заставить сердце биться, а легкие с диафрагмой — сделать первый вдох. Кислород мгновенно наполняет и насыщает ткани. Жизнь — движение, и текущая по венам кровь — лучшее тому доказательство. Картинка перед глазами преображается, вновь наполняется красками, звуками природы. Живой природы.
Катя подняла голову, встречаясь взглядом с голубыми, как небо, глазами.
— Это снова ты? — с улыбкой спросил Максим.
— Вроде да. — Ведьма еще не до конца пришла в себя.
— Живая? — садясь позади нее, уточнил инквизитор.
— Не уверена… — Катя сейчас вообще ни в чем не была уверена.
— Проверим? — предложил молодой человек, и его руки медленно заскользили вниз, на секунду задержались на груди, потом приподняли футболку и легли на еще не до конца согревшуюся кожу.
— Не здесь же, — слабо возмутилась ведьма.
— Зато почувствуешь себя живой. — От тихих слов и горячего дыхания у шеи ей вмиг стало жарко.
И еще жарче от рук, которые теперь медленно, слишком медленно поднимались под футболкой наверх, опуская мягкие чашечки лифчика и касаясь груди. Катя не смогла сдержать стон, о том, чтобы сопротивляться, и речи не было.
Мужчина лег на траву, увлекая за собой женщину. Она легла на него спиной, наслаждаясь прикосновениями горячих рук. Одна его рука по-прежнему ласкала грудь, вторая расстегнула молнию на джинсах и оказалась под бельем. Сдержанность покинула ведьму вместе с остатками здравого смысла. Весь мир сузился до ласкающих ее рук, заставляющих выгибаться и кричать. А потом небо пошатнулось, задрожало вместе с ней, закружилось и упало, придавливая тяжестью. Последняя судорога удовольствия, и Катя обмякла на твердом, но таком удобном теле. Даже смерть не лишила ее воли, а этот человек лишил еще и разума. И кто тут кого приворожил? Эта мысль больно кольнула в сердце. Боль тоже заставляет чувствовать себя живым. Боль предупреждает человека об опасности, побуждая отдернуть от огня руку, чтобы не обжечься. Но сейчас ведьма не боялась сгореть на костре, в который невозможный и несносный инквизитор постоянно подкидывал дров. Самоуверенный мальчишка, считающий, что мир крутится вокруг него. Дерзкий, нахальный, не думающий о последствиях, действующий по обстоятельствам. Такой прекрасный в присущем юности желании жить на все сто, а то и двести процентов. Без оглядки. И Катя понимала, что если и способна чему-то завидовать, то именно такой безудержности и жизнелюбию. Он тоже совершает чудо, наверное даже не осознавая этого.
Какое-то время они лежали молча. Ведьма первая перевернулась лицом к инквизитору, легко и нежно поцеловала его в губы. Словами выразить чувства все равно не получилось бы.
— Возвращаемся? — спросила она.
— Возвращаемся.
