Для обеспечения всего этого, Роман продал все акции и компании отца. Теперь его средств хватало, чтобы оказывать какое-то сопротивление своим врагам.
– Господа, вам не кажется, что пора менять тактику? – спокойно говорил Демьян, бросая в свою кружку очередной кубик сахара.
– Почему же? – с улыбкой на лице вопросил Фабьен.
– Потому, что уже месяц на аукционах мы не можем забирать нужный процент культурных достояний, – истолковывал свои мысли Демьян, параллельно размешивая сахар.
– А я говорил, – включился в разговор Марат. – Это происки этого хлюпика.
– Спокойнее, господа, спокойнее, – Наполеон, смеясь, вытянул обе ладони. – Мальчишка хочет поиграть в «спасителя». Пускай поиграет… Мы же с вами прекрасно понимаем, что наших сил в разы больше. Наших денег хватит, чтобы его обанкротить, власти, чтобы посадить, а возможностей, – Наполеон сделал глоток кофе. – Чтобы заставить молчать. Потребуется – навсегда.
– Но сейчас он нас обходит, – заметил Демьян.
– Не трать нервы понапрасну… Он может скупить хоть все художества мира – в нужное время и в нужный час, мы всё равно покажем щенку, что его свобода действий ограничена лишь тем, сколько звеньев мы включим в его цепь.
– А не сорвётся ли она? – смеясь, вопросил Марат.
– Нет. А если и сорвётся – далеко пёсик не убежит, – под всеобщий смех, улыбнулся Наполеон.
Яркое солнце светило на улице, но не могло просочиться в дом Ивана Олеговича, плотно закрывшего шторы и сидящего перед телевизором, смотря юмористическое второсортное шоу.
– Вань, может, сходим куда? – в комнату, где сидел Иван, вошла его жена, держа в руках несколько курток.
– Марина, давай завтра… Я вчера чуть не сдох с Димой… Голова кружится, – делая очередной глоток пива, сказал Иван.
– Завтра, завтра… Я тогда с Юлей схожу! – надула губы Марина.
– Иди, иди, – выдохнул Иван Олегович.
Внезапно вещание телеканала остановилось, а на экране появился человек в сером костюме и листом на столе. Всё его окружение было синевато-белым.
– Здравствуйте, граждане, – начал он. – Это сообщение видит весь Земной шар. Не отключайте телевизор, так как это всё равно невозможно, и не покидайте экранов. Дослушайте сообщение до конца. Единое мировое правительство приняло закон о пересмотре всех предметов искусства. Убедительная просьба: сдайте все картины, книги и прочее в ближайшее отделение «ОУКЦ». Неповиновение будет преследоваться по закону.
– Ого… Марин, гляди! Ну, прям всё по Оруэллу и Брэдбери! Хах!
– Пожалуйста, подчиняйтесь требованиям Единого мирового правительства. Неповиновение будет преследоваться по закону, – повторил свои слова диктор.
– Ну вот, что я вам говорил? – Наполеон, сидя на своём месте за круглым столом, самодовольно смеялся.
– Люди несут… Посмотрите-ка, – восхитился Фабьен, смотря в экран ноутбука на представленную ему статистику.
– Да вот не все, – Марат развернул свой ноутбук и произвёл на стол голограмму крупного шествия в центре Лондона против уничтожения культурных ценностей.
– Вот уж! – оскалил зубы Фабьен. – Как разгонять будем?
– Подключайте силовиков. Это интеллигенция, при чём отборная. Под нашей пропагандой могла сохранить ясность ума только она, а она не станет воевать.
– Поддерживаю.
– Передайте в Единое мировое правительство, чтобы разгоняли все демонстрации за неповиновение. И оформите официально отряды для «Отдела для Уничтожения Культурных Ценностей», чтобы изымать всё без лишних хлопот, – закончил телефонный разговор Наполеон.
– Включайте хранилище! Резервируйте! – нервничая, восклицал Роман, сидя в бункере вместе с командой.
– Процесс запущен, осталось лишь ждать, – уверил его Шарль.
– Хорошо… Я могу выйти отсюда? – обратился Роман всё к тому же Шарлю.
– Не стоит. Мало ли, что на уме у технократов.
– Всё же, я выйду, – настоял Роман. – Они уверены в победе, так что мне ничто не угрожает. А если что и случится, то… Главное сделано.
Немного поколебавшись, Шарль открыл люк, и Роман вылез из бункера, очутившись внутри толстого дерева, которое он покинул через дупло.
Прошёл где-то час, после чего он уже был в Париже. Роман решил подняться на Эйфелеву башню, чтобы лучше понимать происходящее. Подкупленный охранник покинул свой пост, открывая дорогу Роману на обзорную площадку.
