— Ясно, — киваю я. Вообще она интересно поставила вопрос. Что-то вроде: «Ты перестала пить коньяк по утрам?» Неужели со стороны кажется, что я пытаюсь захомутать Спенсера? И что мне теперь прикажете делать? Похвалить ее за прозорливость? Залепить оглушительную пощечину? — Судя по вопросу, тебя волнует этот момент.
— Сейчас я одна, а Спенсер хорош собой, — пожимает плечами Лилиан.
Ничего себе «хорош собой» — да мой Спенсер просто красавчик! Думаю, подобный разговор мог состояться только в Лос-Анджелесе, честное слово!
— А ты бы спросила Спенсера, можно ли его захомутать.
— Вообще-то, — как бы между прочим бросает она, — твой приятель сказал, что хочет на тебе жениться.
Вот теперь я улыбаюсь.
— Допускаю, что для тебя это не новость, — продолжает Лилиан и кивает кому-то за моей спиной. — Да, это для нас. Поставьте на стол.
Появляется официант с круглым серебряным подносом в руках. На подносе два бокала шампанского с мириадами пузырьков воздуха, две салфетки под коктейли, крохотная тарелочка с сырной нарезкой разных фактур и цветов (от белого козьего до темно-желтого и с зеленой плесенью), стеклянная пепельница, спички и открытая пачка «Мальборо лайтс» с двумя заботливо вытянутыми сигаретами.
Опустив поднос на стол, официант расплывается в дежурной улыбке:
— Менеджер желает вам приятного вечера, мисс Мартин.
— Спасибо, — снисходительно кивает актриса. Дождавшись, пока парень выйдет, она берет бокал, второй протягивает мне.
Делаю глоток. Превосходное шампанское, пузырьки лопаются у самого носа. Лилиан предлагает мне сыру, я отказываюсь, тогда она сама съедает ломтик, отпивает из бокала, затем прикуривает сигарету и вальяжно откидывается на спинку кресла — все это в полной тишине.
— Будь я на твоем месте, — вдруг начинает она, — я бы хорошенько подумала, прежде чем выходить за мужчину вроде Спенсера. Только представь, как быстро он постарается обрюхатить тебя, чтобы потом безнаказанно смотреть на других женщин, в то время как ты будешь кусать себе локти.
— Судя по уверенному тону, тебе это знакомо не понаслышке, — замечаю я холодно.
— Вот уж нет! Я вообще не собираюсь иметь детей, — все так же деловито отвечает мне Лилиан, глубоко затягиваясь сигаретой. — Обычно я дохожу до стадии, когда мой парень начинает таращиться на других девиц, и уже одно это сводит меня с ума.
Я сижу напротив, в ледяном молчании наблюдая за ней. Она снова затягивается, опустив ресницы, затем запрокидывает голову и выпускает в потолок тонкую белую струйку дыма. Почему-то бросается в глаза отпечаток помады на фильтре — вызывающе красный. Наконец Лилиан снова обращает на меня взгляд, задумчиво улыбаясь. Глаза у нее карие, очень темные.
— Наверное, я раздражаю тебя, — говорит актриса, изучая меня. — Хотя и не знаю, в чем причина. А жаль, потому что ты мне нравишься.
Я делаю глоток шампанского, глядя на нее. Невозможно поверить, что ей двадцать шесть. Ей должно быть гораздо больше, если она так хорошо изучила человеческую натуру.
— Я вовсе не хочу вывести тебя из равновесия. Возможно, я веду себя довольно враждебно. Просто я только что рассталась со своим парнем. Пожалуй, я ненавижу его. — Не дождавшись моей реакции, Лилиан продолжает: — Он похож на гангстера.
Интересно, это она о своем парне или уже о Спенсере? Надеюсь, что первое, потому что второе было бы дурным знаком.
— А чем он занимался, этот твой бывший?
— Он очень важный человек для нашей студии. Почему-то он всем им страшно нужен, хотя я так и не знаю, кто он. — Лилиан снова тянется за бокалом. — Честно говоря, мне это не интересно. Значит, тебя это тоже не должно интересовать, вот так. — Она делает огромный глоток, так что едва проглатывает его. — А твой Спенсер талантлив. И вообще неплох. Вот только у него явные проблемы. Почему парень такого возраста все еще не женат? Такой симпатичный — и не женат! Он не серийный убийца?
— Во всяком случае, мне об этом ничего не известно, — бурчу в бокал. — И с каких это пор серийным убийцам запрещено вступать в брак?
— Я вообще не об этом! Я о другом, ты же поняла.
Опускаю бокал на стол и с любопытством смотрю на собеседницу.
— Ничего я не поняла. Ты как-то не слишком, — делаю неопределенный жест рукой, — доступно изъясняешься.
— Я о браке и Спенсере. Такие, как он, не созданы для брака. Они, конечно, могут отлично тебя оттрахать…
Меня даже передергивает от подобной вульгарности!
— Что им отлично удается — это трахаться, — продолжает Лилиан. — Это их конек! Собственно, это и отлично: такой талант никогда не пропадет. Иногда приятно провести время с подобным жеребцом. Но потом… — Лилиан хмурит лоб и тянется за очередной сигаретой. — Потом они надоедают, потому что время трахаться проходит, а большего они дать не могут. И они стремятся к новым завоеваниям. Разве не так?
