Метрдотель нас подвёл к стойке обмена, я дал деньги и получил свои фишки. Диана стояла рядом, я чувствовал её волнение.
Наконец метрдотель проводил нас к покерному столу, где сидели все сливки общества. У меня сердце заколотилось так, как никогда прежде. Захотелось вытащить из-за пазухи револьвер, которого у меня не было, и выстрелить в голову каждому присутствующему.
А были здесь все наши заклятые враги.
С противоположной стороны в центре сидел Черкасов, он улыбался своими тонкими губами, которые скрывались под плюгавыми усиками. Справа от него сидел Бессер. Выглядел он не так хорошо, как раньше, но обнажить свои жёлтые зубы в мерзкой улыбке у него оставались.
И конечно же Беклемишев. Эта троица никогда не расставалась?
Виктор Борисович Беклемишев единственный, кто сидел и не улыбался. Наоборот, он курил папиросу, оглядывался по сторонам и фыркал от недовольства.
Ещё бы, у его подопечного отняли один из самых прибыльных бизнесов, а он сидит и улыбается. Интересно, как Бессеру удавалось ходить? Но я погорячился, когда подумал об этом.
Ходить он не мог. Он сидел в кресле-каталке. Я это понял, когда тот отъехал от стола, чтобы с кем-то поздороваться.
Остальные, кто сидел за столом, мне знакомы не были.
Когда мы подошли почти вплотную, Черкасов нас горячо поприветствовал.
― Лазар Белич и его прекрасная жена Владислава! Добро пожаловать в столицу, ― он протянул руку, и я её пожал, ― Вы здесь прекрасно проведёте время, я наслышан о вашем игорном бизнесе. Как идут ваши дела?
― Недурно, ― коротко, но с улыбкой ответил я, ― вполне недурно, я бы даже сказал хорошо.
Черкасов поцеловал руку Дианы, я почувствовал, как та вся поёжилась от отвращения, но виду не подала.
― Мы, стараемся поддерживать тесные деловые связи с нашими братьями из Сербского королевства, ― внезапно встал Беклемишев и подошёл поближе, ― Добро пожаловать в Москву. Надеюсь, вы хорошо добрались и вас здесь встретили, как полагается?
― О, да, ― едва сдерживая злость ответил я, ― радушие русских людей не знает границ.
― Не подхожу к вам, потому что есть один утырок, что лишил меня возможности подходить к знатным людям, ― крикнул с того конца Бессер, ― Но я рад, что сербы с нами! Ура! Желаю хорошо провести время.
Беклемишев посмотрел на него, как на идиота и покачал головой. Бессер действительно был плохо осведомлён о манерах в светском обществе. И где только Беклемишев его подобрал?
Вопрос риторический.
― Леонид Давидович, ― обратился Беклемишев к Бессеру, ― зачем же так грубо? Вы проиграли на дуэли, нужно относиться к этому с достоинством, а не поливать оппонента грязью. Кем вы нас выставляете перед гостем из Сербского королевства?
Беклемишев повернулся ко мне и лучезарно улыбнулся. На его пальце сверкнул перстень с ярко-алым изумрудом. И я почувствовал, как в груди что-то содрогнулось. Этот перстень явно обладает какой-то магической силой. Но я пока не понимал, какой именно.
― Да и чёрт с ним, пропал он, ― выкрикнул Бессер, ― И уже не вернётся, видимо.
― Простите моего товарища, ― обратился Беклемишев ко мне, ― Он сегодня не в духе, но он правда приятный человек, если дать ему время раскрыться.
― Ничего страшного, ― улыбнулся я, ― Всякое бывает. У кого настроение меняется, а у кого горе случается. Людей можно понять.
Беклемишев поцеловал руку Дианы через перчатку в качестве приветствия. Затем он протянул руку мне.
По правилам светского этикета здороваться в перчатке за руку было нельзя. Но вдруг это прикосновение сможет меня рассекретить? Вдруг его сила возмутится, он что-то почувствует? Тогда нам несдобровать.
Однако, я же из Сербского королевства, а там могут быть другие порядки. Поэтому я потянулся к нему рукой в перчатке, надеясь, что Беклемишев не обратит на это внимания.
Но он обратил.
― О, Лазар, у нас принято снимать перчатку, когда мы жмём руки.
Он так широко улыбнулся и сделал такие добрые глаза, что я даже не мог подкопаться, настолько искренне это выглядело.
Чёрт, а вдруг он уже что-то почувствовал. Беклемишев пристально смотрел мне в глаза. И я чувствовал, как он воздействует на меня взглядом. Гипнотизирует. Я застыл на месте, понимая, что это чувство мне знакомо.
Он уже делал так раньше. Я едва смог избежать пагубных последствий гипноза. Теперь же он делает это снова. Но как? Ведь здесь нельзя применять свои силы.
И снова мой взгляд упал на кольцо с рубином. И если раньше он был тёмным, практически непрозрачным, то теперь в его центре отчётливо пульсировала едва уловимая красная искорка.
Ну конечно, они все носят кольца, позволяющие обходить их собственный барьер. Каждый из них применяет собственную силу прямо во время игры. Немыслимо!
Но теперь понятно, почему Черкасов никогда не проигрывал.
Перед законом все равны, но некоторые ровнее.
Чёрт, что же делать-то?
Беклемишев всё ещё стоял с протянутой рукой, улыбался и ждал, пока я отвечу взаимностью. Проигнорировать его было бы нарушением светского этикета. Если я так сделаю, он обозлится. Последствия будут непредсказуемыми.
Я медленно снял перчатку и с улыбкой протянул руку.
