Больше он ничего не сказал. Я усилил нажим, сосредоточившись именно на нём, и быстро пробился к двигательным центрам.
Для менталиста атака чужого разума похожа на запертый лабиринт с ловушками — сначала ты вскрываешь входные ворота, психический барьер. Затем решаешь, что тебе нужно найти, и, в поисках этого, аккуратно двигаешься по лабиринту с ловушками чужих воспоминаний, фобий, комплексов…
Сейчас я изо всех сил ломал этот лабиринт, вышибая щупальцами стены, разрывая на куски память… И быстро нашёл то, что искал.
Я вскинул руку с клинком — и боец, под поражёнными взглядами остальных, сделал то же самое, направляя острие на горло.
Надо отдать должное — товарищи сразу сообразили, что сейчас произойдёт. Ближайший соратник бросился к нему, стремясь навалиться всем весом на руку и спасти бойца…
Я тут же распрямил согнутую руку с мечом и сделал резкий выпад вбок — марионетка повторила движение. И лезвие меча распороло шею «спасателя», который тут же рухнул, заливаясь кровью из распоротого горла.
Блеф удался. Я бы не смог заставить врага вскрыть самому себе горло — недостаточно глубокий контроль. А вот сымитировать это действие — запросто, достаточно лишь взять под контроль двигательные центры мозга.
Только теперь их предводитель догадался всё-таки отключить нейтрализатор. Воздух тут же стал густым и удивительно приятным, будто вокруг горное озеро, а не помойка в подворотне. Сердце забилось чаще, а из Источника хлынула энергия, наполняя тело новыми силами.
А ещё я почувствовал, как асфальт под моими ногами мгновенно становится мягким и зыбким, как неведомая сила затягивает меня вниз.
Последний мечник оказался практиком земли. С гулом подо мной закрутилась зыбучая воронка… Увы, бесполезная против меня.
Я направил в клинок побольше энергии, так, что лезвие засветилось золотистым, и изо всех сил ударил сверху вниз, одновременно стараясь подпрыгнуть.
Ураганный поток воздуха слетел с лезвия, поднимая слепящую тучу песка и грязи. Но длилось это лишь мгновение — после чего я взлетел вверх, рывком поднимаясь над забором, над крышей кирпичного здания.
Ласковое летнее солнце приятно обогрело лицо, напоминая, что, вообще-то, вокруг стоит замечательный денёк. В полутёмной подворотне это как-то не ощущалось.
— Невозможно! — раздался снизу крик кого-то из врагов. А затем я вновь взмахнул клинком, но уже вверх, направляя себя к земле.
Когда враг увидел, что я пикирую им на головы, асфальт тут же вздыбился, с громким хрустом складываясь в защитную каменную сферу.
Не помогло. Перехватив рукоять обеими руками, я направил в оружие новый поток энергии, заставляя лезвие дрожать от переполняющей его силы.
Воздушный серп!
Прозрачное лезвие из плотного как сталь воздуха разметало асфальтовый щит как песочный замок. Мощный взрыв посёк всё вокруг осколками, заставляя мага рухнуть наземь с пробитой камнем головой…
Которую я тут же отделил от тела. Одного удара заряженного оружия хватило, чтобы из всей банды остался лишь главарь.
Того, кого я подчинил до этого, он уже успел прикончить самолично, явно опасаясь, что я снова использую его для нападения. Теперь мы с ним остались вдвоём.
Вместо лилового шара он сжимал в руках какую-то кривую саблю, светящуюся холодным синим светом. Я уже почувствовал, как вокруг него завихряется мана. Воздух стал заметно холоднее.
А его разум будто стал покрываться коркой льда. Пока тонкой, но он явно понял, с кем имеет дело. И пытается успокоить мысли, защититься от возможного ментального удара.
— Перед смертью ответь, почему на тебя не действует подавитель⁈ — процедил он, продолжая творить какую-то технику.
Я сосредоточил всё внимание на его технике, но не торопился. Раз он догадался, что нужно защитить свой разум, значит я должен нанести один единственный удар, максимально мощный.
Иначе на пробитие защит уйдёт слишком много сил и времени. А от атаки я сумею увернуться заранее — слишком «громко» он о ней думает.
— Ты стоишь среди тел своих бойцов и так уверен в моей смерти? — усмехнулся я, провоцируя его на поспешные действия. — А ты оптимист!
Он, однако, даже не дрогнул. Температура воздуха уже явно ушла в минус, а его сабля начала леденеть.
— Эти бездари слишком привыкли к действию подавителя. — с презрением в голосе ответил он. — Успели забыть времена до работы на Князя…
Князя, значит? Очень хорошо.
— Ты о Мещерском? — с деланным равнодушием спросил я, будто говорю о чём-то совершенно очевидном.
И вот это его уже проняло.
— Откуда ты?.. — дрогнул голос бандита. — А-а! Понятно! Ты за графом пришёл! Не думал, что кто-то за него вступится!
Вот оно. Эмоциональные качели от удивления до осознания нарушили стройную защиту врага. Заставили его разум дрогнуть под влиянием эмоций. Глупо. Глупо и наивно.
Никогда и ни о чём нельзя разговаривать с врагом-менталистом.
Я ударил мгновенно. Чуть пригнувшись, рванулся вперёд, выбрасывая руку с клинком, будто собираюсь делать выпад. На самом же деле удар был ментальным.
