— Вот это — он протянул ей кошель, слегка подкинув на ладони — семьдесят гривен. Себе я малость оставил, не обессудь. В дороге мало ли… А служанку тебе Ждан найти обещался…
— Далёко собрался, Вышатич?
Витязь помолчал, взвешивая в пальцах стрелу с чёрным оперением. За эту стрелу он отдал три гривны, неслыханно… Зато собака, которую тот черномазый колдун-магометанин чуть уколол кончиком этой вот стрелы, издохла, не успев гавкнуть…
— Последний наказ князя моего исполнил я. Ты в целости, жива и здорова. Осталось исполнить ещё один, госпожа.
— Какой наказ?
Он осторожно надел на стрелу длинный и узкий чулок из тонкой провощённой кожи, убрал её в тул, застегнул. Умная, сама поймёт…
— Когда выходишь? — голос у княгини сел.
Ратибор помолчал.
— Сейчас, госпожа моя. Думал взять запасного коня, да не решился. Выдаст сдуру… А на одном Серке-то догнать не просто будет… Уйдут в степь, и всё тогда… Так что не обессудь, если что не так.
Она смотрела на него огромными сухими глазами.
— Но ты вернёшься? Ведь вернёшься, да?
Ну что ему стоит сейчас сказать: «Знамо, вернусь»…
— Вернись, Ратиборушка…
— Не надо, госпожа. Права ты, опять права. Кто-то ведь должен убить Бату-хана?
