Последний обед полностью

Дни мало-по-малу стали опять длиннее, и лучи солнца делались с каждым днем все жарче. Рыжий Иорг сидел под вечер за обедом... в одиночной камере окружного суда.

Эта жалкая и все же полная значения конура несколько часов тому назад была ареной странного происшествия. Несколько господ в черных одеждах появились здесь и провозгласили громко и торжественно, что правосудие должно совершиться.

— Итак, завтра! Ровно в семь часов утра надо отправляться... все равно, будет ли хорошая погода, или дождь!

Иорг должен быть готов.

Напоследок Иорг потребовал себе жареного карпа и порцию картофельного салата с большим количеством лука, так как была пятница. Затем он намеревался спросить себе несколько раков. Почему бы и не проститься с жизнью паре низших мягкотелых животных, раньше чем придет черед его, высокоорганизованного Иорга!

Бог мой! Не такое уж страшное преступление совершил он, собственно. Конечно, он был женат на этой бабе; затем ему захотелось избавиться от нее, потому что другая понравилась ему больше. В городе в таких случаях умеют найти иной выход, но в деревне нравственные устои крепче; здесь браки — худо ли, хорошо ли —  расторгаются только смертью. И вот, при таких-то обстоятельствах Иорг в простоте душевной и посодействовал немного. Только и всего.

Бог весть, каким образом суд пришел к убеждению, что „лучший курс лечения“ для Иорга это — „лишение воздуха“.

Защитник нисколько не виноват в этом, безусловно. Он, как говорится, защищал дело Иорга совершенно как свое собственное. Из самых скрытых и потаенных уголков он раздобыл психологические оправдательные моменты и создал из них потрясающую картину ужасной душевной борьбы, пережитой обвиняемым до совершения преступления.

Иорг сидел сначала угрюмый и подавленный; но по мере того как развертывалась речь защитника, он с изумлением подымал голову все выше и выше и, наконец, окинул весь зал гордым взглядом, полным невыразимого презрения. Кто из всех, здесь присутствующих, мог бы похвалиться такой богатой и сложной душевной жизнью?

Но как только защитник кончил, тотчас же за соседним столиком снова поднялся этот поганец. Он уже и раньше обратил на себя внимание Иорга и самым неприятным образом поразил его своей дьявольской усмешкой и покачиванием головы. Иоргу тогда уже показалось странным, что президент не спешит удалить из зала этого явного подстрекателя и нарушителя общественного спокойствия. Теперь он еще раз взялся за обвиняемого — только на четверть часика, как он сказал — и не прошло и десяти минут, как от всего Иорга не осталось ни одной живой нитки. Тогда его голова начала опускаться все ниже и ниже; и, наконец, он почувствовал к самому себе такое отвращение, что плюнул с негодованием и пробормотал:

— Фу, черт! Повесьте его! Негодяй вполне заслужил веревку!

Итак, завтра ровно в семь часов утра.

Тут к Иоргу пришел с визитом палач и... конечно, застал его дома.

Торг сидел как-раз за своим последним обедом и с свирепым удовольствием приканчивал карпа. Палач хотел завязать с ним разговор, но Иорг не пошел на это.

— Оставьте меня в покое! — закричал он. — Вы для меня ничто!

Палач, вероятно, сумел бы кое-что возразить на это замечание — и достаточно убедительно; но не всегда есть охота, не правда ли, цепляться за каждый пустяк. Итак, палач молчал и смущенно играл пальцами.

Вдруг преступник сильно закашлялся и начал давиться.

Палач с беспокойством вскочил с своего места.

— Что с вами, сударь? Говорите же! Уж не подавились ли вы рыбьей костью? В самом деле? Ради всего святого!

Он хлопал задыхавшегося Иорга по спине и наделял его своими советами.

— Суньте палец в глотку! Может быть рыбья кость выйдет тогда обратно. Проглотите кусок хлеба, быть может, это протолкнет ее вниз.

В то же время палач причитывал на все голоса:

— Вот так сюрприз! Но Господи ты Боже мой! Придет же в голову есть карпов в такой день! Да вы с ума сошли!

Вскоре появился тюремный врач.

— Подавился рыбьей костью? Что? Отлично!

Затем он сдвинул манжеты несколько назад и ощупал глотку, проводя пальцем налево и направо, вверх и вниз.

— Ну, где же это она, негодная кость?

При помощи зеркал он обнаружил ее, наконец, в складке слизистой оболочки, недалеко от начала гортани.

— Отлично! Теперь давайте сюда инструмент для извлечения костей.

Инструмент представлял из себя палочку, на конце которой насажена маленькая губка. При введении инструмента в глотку рыбья кость должна, повидимому, вцепиться в губочку. Изредка так и случается, но чаще маленькая губка сама соскакивает при этих попытках с палочки и располагается возле рыбьей кости. В большинстве случаев губку без особого труда снова достают обратно.

Тем временем в камеру вбежал бледный от волнения начальник тюрьмы.

— Господин доктор! Что я слышу? Преступник подавился рыбьей костью?! Ради Бога, рыбья кость... рыбья кость!..

— Сейчас! Сейчас! Я как-раз ввожу в горло инструмент для извлечения кости.

— Да! Значит...

Наступил момент величайшего напряжения. Наконец, инструмент снова показался на свет Божий.