Перелом настал. Охваченное ужасом человечество отступало, откатываясь от окопов в тщетной надежде спастись. Неорганизованной, сломленной толпой, обреченные люди бросались навстречу городам и селам, замершим в ужасе от прямого репортажа, транслируемого по всей Конфедерации.
– Берегите детей! Уходите в леса! – как вестник смерти вещал репортер, выполняя свой долг до конца, – и спаси вас Господь! Отче наш… – успел начать молитву он, перед тем как особо проворная нежить не проткнула его тело длинными отростками, легко подняв внутрь.
Камера упала на потрескавшийся, окровавленный асфальт, по-прежнему снимая, как с вышины Уральских гор, в многоголосном рычании, обгоняя друг друга, обезображенные мертвецы гнали свою добычу.
В кадр попал момент, как среди бегущих, обреченных и погибающих людей неподвижной оставалась только одна фигура широкоплечего человека, появившаяся на поле боя из золотой вспышки разлома.
Наскоро обтерев рот после предательской слабости, фигура, облаченная в белую, иноземную форму американского солдата, неторопливо шла навстречу потоку, уверенно лавируя между пробегающих мимо мертвецов. Человек словно оставался незамеченным для коллективного разума Орды, чем и привлекал внимание миллиардов телезрителей, оставшихся у своих экранов.
Периодически, во всеобщей суматохе, живые солдаты хватали его за плечо, в попытке увлечь за собой, но человек лишь легко сбрасывал их руки со своего тела.
Пораженные подобным поведением ополченцы замирали возле него, образуя толпу, способную к сопротивлению.
Маат, почувствовав опасность, вскинула руку вверх, останавливая Орду, завороженная необычным, мистическим зрелищем живого островка, впереди которого, не замечая боя, навстречу ей поднимался незнакомый человек в арктической форме заокеанского союзника.
Пустое пространство между замирающими армиями становилось все шире и белый человек, аккуратно вступил на окровавленную землю, полную тел и замер, оглядывая тысячи мертвецов, успевших преодолеть ворота.
Некроманты недовольно заворчали, чувствуя скрытый поток силы, затаенный в этой фигуре. Мертвое волнение было столь осязаемо, что казалось его можно пощупать руками, настолько наэлектризованный воздух образовался в пустом пространстве между Ордой и Конфедератами.
Наступила необъяснимая, вязкая тишина, так не свойственная грозному моменту, лишь громыхали огнем отдельные участки стены, продолжающие сопротивляться наперекор всему.
– Маат! – выкрикнул Руслан, возобновив одинокое движение навстречу мертвецам и симбионтам, напряженно вглядываясь в вышину, – надеюсь, твоя жажда власти стоила миллиардов литров крови, пущенных на ее утоление!
Не смотря на потерю двоящейся капли серебра, даже в ее одинарном значении, Руслан чувствовал великую силу, таящуюся внутри его кристалла души.
Проторенный стрессами и приключениями алгоритм действий: воображение, образ, серебро, вызванное к действию в душе и тяжелая, толстая, звенящая дуга молнии подбросила в воздух сразу несколько сотен обезображенных тел, вырубая широкую просеку в рядах противника.
– Новый мир, «мир над нами», идея, к которой ты и твой хозяин, стремились множество лет, не должна быть оплачена такой ценой! Пусть для вас, каждый убитый лишь воображаемый персонаж, но для меня понятие жизни намного шире! Они тоже чего-то хотели, чаяли и любили кого-то, как и я! Все эти погубленные, обращенные в мох существа тысяч планет! И поэтому, Маат, по иронии судьбы, я привел за собой созданий, которые были погублены наплывом неконтролируемых чувств!
Вспышка материнского золота образовала огромную дыру в пространстве, из которой ровными рядами на поле боя вышагнули с земель Египта возрожденные Атланты, в тишине дробным маршем тяжелых ног провозглашая эру Империи, блистая металлическими шлемами и раздвоенными жалами огромных копий.
Новая, грозная армия, появившаяся буквально из воздуха на полосу пустого пространства между Ордой и Конфедератами, не могла не поражать своей неестественностью.
Дрогнув, трёхметровые, бронзовые тела Первородных, могучим залпом первого ряда глубоко выжгли многошерстные ряды Орды, вызывав непреднамеренный откат мертвых тел. Четкая, холодная перегруппировка и второй ряд, вступив на места первого, повторил атаку.
Тысячелетний сон не умалил отточенных, натренированных навыков ведения войны. Действия армии, вытягивающейся из портала, напоминали действия отлаженного, единого механизма.
От страха, спрут болезненно запульсировал внутри Маат, вызывая к жизни потенциал ее могучего кристалла. Сине-черный поток с воем врубился в Руслана, вынуждая закрыться посеребренной зеленью выставленного щита.
Когда поток страха Владычицы иссяк, Маат с ужасом обнаружила целого и невредимого Велесова, как ни в чем не бывало, продолжившего восхождение наверх. Новый удар – рваный, остервенелый, иступленный всколыхнул километры асфальта, вызвав дрожь обеспокоенной земли, спровоцировав ряд потерь в первых рядах армии Атлантов, но и это не остановило идущего человека, который не переставал говорить:
