– Нет! – хором воскликнули Грей и Розауро.
С обиженной миной Ковальски отошел к открытой двери и забрался в лимузин. Розауро последовала за ним.
Перед тем как забраться в машину, Грей оглядел близлежащие тротуары и улицы. Казалось, на них никто не обращал внимания. Оставалось только надеяться на то, что им удалось окончательно отделаться от хвоста. Повернув голову, он посмотрел на изгиб реки. Вдалеке в лучах солнца сиял белый мрамор мавзолея. Его мирная и вечная красота отражалась в прозрачной воде.
Грей повернулся к мавзолею спиной.
Только мертвые спят так покойно.
Затем он забрался в лимузин.
Мастерсон издал горестный вопль:
– Что вы сделали с моей тростью?
Грей упал на сиденье. Рукоятка из слоновой кости восемнадцатого века была в крови, ее нижняя часть стерлась от скольжения по туго натянутой веревке.
– За трость вам следует переживать в последнюю очередь, профессор, – проговорил он.
Мастерсон буравил его горящим взглядом. Указав на перевязанное ухо ученого, Грей пояснил:
– Кто-то пытается вас убить, доктор Мастерсон, и это теперь очевидно. Вопрос только в том, кто именно.
– Сплошные тупики, – проговорил Трент, – и уж слишком их много.
Юрий заметил устремленный на него взгляд мужчины, но даже не моргнул. Пусть убивают, ему уже было все равно.
Юрий сидел на стуле в кабинете. Сняв с его тела электроды, мучители позволили ему вновь одеться. Пытка продолжалась минут двадцать. Юрий не стал запираться. Он рассказал о многом, в том числе и о генетике необычных детей, – то, что они с Савиной держали в наиболее строгом секрете от американцев.
Он поведал даже о том, почему русские не стали возражать против привлечения к проекту доктора Арчибальда Полка. Полк, признался Юрий, подобрался слишком близко к самой сути генетического секрета. Когда он оказался в Муравейнике, Савина даже собиралась инсценировать несчастный случай со смертельным исходом, чтобы доктор ненароком не заговорил.
Но в этой игре балансирования на грани научной войны ни он, ни Савина даже представить себе не могли, что друг и коллега Полка организует ему побег, и лишь для того, чтобы вытащить из Муравейника одного из их детей.
И Савина клюнула на эту наживку. Ее мало волновало то, что Полк сбежал, прихватив с собой череп, который дал ему Макбрайд. Отправляя Юрия и Сашу на охоту за ним, Савина больше всего боялась, что будет раскрыт их генетический секрет. И попалась в расставленную американцами ловушку.
– Сплошные тупики? – переспросил Мэпплторп и скептически покачал головой. – Я вижу только три: девочка, череп и след, оставленный Полком в Индии. Последним уже занимаются, а в нашем разведывательном мире стали поговаривать о том, что вскоре таинственным образом появится и череп.
– Как вам удалось этого добиться? – поинтересовался Макбрайд.
– Доведите воду до кипения, и вы удивитесь тому, что может всплыть на поверхность.
– А девочка?
Юрий стал внимательнее прислушиваться к разговору. Мэпплторп перевел на него взгляд. Юрий понимал: он все еще жив только благодаря Саше. Он был нужен Мэпплторпу потому, что знал как никто другой о состоянии ее здоровья, которое, как и у всех остальных подобных детей, вызывало серьезные опасения. Манипулирование ее сознанием неизбежно порождало стресс, чреватый самыми серьезными негативными последствиями для субъекта. Саванты, особенно наиболее одаренные, редко жили дольше двадцати с небольшим лет. В том-то и заключалась проблема: отобрать наиболее жизнеспособные яйцеклетки и сперматозоиды, чтобы в результате искусственного оплодотворения на свет появлялись устойчивые к внешним факторам особи.
Мэпплторп вздохнул.
– Мы должны заполучить девочку до заката солнца. А желательно – раньше.
«И все равно опоздаете», – подумал Юрий.
Какие же простаки эти американцы, если считают, что под пытками он рассказал им все! Нет, Юрий не лгал им. Он
Лицо Юрия оставалось непроницаемым. Они надеялись сломить его с помощью пыток, но он был старым человеком и давным-давно научился хранить секреты. Им удалось добиться лишь одного: уменьшить его шансы на успех в том, что должно было произойти. В последние несколько месяцев Юрий уже занялся всеми приготовлениями, необходимыми для претворения в жизнь планов Савины.
События развивались естественным и единственно возможным образом.
Миллионы умрут страшной смертью.
А из этой смерти явится новый мир.
Новое Возрождение.
Юрий смотрел на самодовольную ухмылку Мэпплторпа и уверенность, светившуюся в глазах Макбрайда.
В его душе умерли последние сомнения.
Савина права.
Этому миру пришло время сгореть.
