Очередное творение безызвестного начинающего… в этом мире, полного несбывшимися начинаниями и ускользающими сквозь пальцы как коготь, как нерв растущей силы…
I
«Человек! Знаешь ли ты, какое несчастье случилось со мной? Ох, тебе явно не понять моих страданий, но можешь же ты выслушать меня?
Для начала скажу, что я обычный тихий офисный рабочий. Просыпаюсь рано утром, скудно завтракаю, иду пешком на работу через затянутый выхлопами и смогом город. Там я зарабатываю на еду, иногда на развлечения (книжки, дешевые шлюхи). С коллегами мы ведем скучные долгие беседы о политике, состоянии страны (и нашего города), о грязи и грязных нравах. Коллеги мои такие же уставшие от жизни одинокие люди, ищущие отдыха в пьяном угаре на выходных. С работы я возвращаюсь поздно; идя, я постоянно оглядываюсь, потому что в городе нашем не спокойно.
Знаешь ли ты, человек, что в стране нашей существует закон «О запрете оружия»? Да, такой закон существует, и он очень суров с теми, кто его нарушает. Данное положение запрещает покупку, хранение и использование огнестрельного, холодного, взрывного, химического и прочего оружия. Упразднены даже канцелярские, кухонные ножи (хлеб, колбаса и прочее прибывает в магазины уже нарезанным). Ты не найдешь молоток, биту, гвоздь. Ты не найдешь ничего, чем можно убить.
Убить в этом мире можно только руками. Наша жизнь стала ходьбой с работы и обратно в большой комнате, обитой мягкой тканью без острых углов. На улицах нет мусора. На входе каждого дома стоят металлоискатели, по всем улицам ходят стражи порядка в очках, позволяющих просматривать содержимое карманов граждан. Знаешь, какой это стресс? Часто людей обвиняют в том, чего они не совершали, и находят в их карманах то, чего они туда не клали. Над нами повисло огромное всевидящее око. Никому нельзя доверять, потому что око проникло в разумы граждан. Все подозревают друг друга и доносят.
Государство полностью контролирует нашу жизнь, вторгается в каждый ее аспект, все видит и нещадно наказывает нарушителей. Мы в клетке…»
Закончив это писать, человек оглянулся – никто ли не видел? Он спрятал литок бумаги в портфель и принялся за работу. В офисе висели камеры, между рабочими местами ходили жандармы с дубинками. Дубинка – настолько древнее средство наказания, но такое действенное, без изменений дошедшее и до наших дней.
Солнце в окнах село, работа закончилась, и человек пошел домой. Улицы были пустынны, лишь изредка перебегал какой-нибудь мелкий работник, испуганно озираясь. Была зима. Ветер метал снег по улице, колол лицо, задувал за воротник. Человек мерз в своем худом пальто. Он уже видел свой многоэтажный дом, видел затянутое черное небо, как вдруг поскользнулся и упал. Упал под единственным фонарем на темной улице. Да, с кем не бывает. Человек встал, отряхнулся и увидел на земле черный предмет, на который он приземлился. Это был револьвер. Человек заметил, что по улице позади него шел жандарм.
Что человек мог сделать? Оставить револьвер на земле было ошибкой – жандарм увидел бы его и подумал, что оружие принадлежит человеку, мелкому работнику, это офисному червю, этой подлой твари без имени и силы в руках. Человек поднял пистолет и положил его в карман.
Жандарм подошел к человеку. «Что у вас в кармане?». Лицо его скрывал пластиковый шлем, похожий на маску. Представитель власти был на голову выше человека, шире в плечах. Глаз его не было видно, но было ясно, что наполнены они холодной яростью и злобой. «Ничего» – ответил человек. Маска улыбнулась. Жандарм протянул руку ладонью вверх. Лицо человека побледнело, не понимая, что творит, он протянул жандарму пистолет.
Револьвер выстрелил, не успев попасть в руки стража порядка. Жандарм глухо упал на мерзлую землю.
II
«Сделал ли я это специально? Нет, я не хотел убивать полицейского. Револьвер сам выстрелил. Вернее сказать, что существует сила, способная выручать меня в самые опасные моменты. Хотя мне кажется, она есть в моей жизни, чтобы разрушать ее. Что я сделал после? В ужасе побежал домой, заперся в ванне с пистолетом и ждал, всю ночь ждал, когда ко мне придут органы власти и накажут. Да, я ждал наказания, жестокого возмездия. Но жизнь, по прихоти своей дала мне еще одно утро, бледное и холодное, и я пошел на работу. Все мы живем в постоянном страхе, поэтому делать спокойное лицо я мог с легкостью. Всю жизнь я делал так – не замечал, не роптал, не сопротивлялся.
Как кот кота видит издалека, так и трус видит труса. Мой коллега подошел ко мне, и спросил, что произошло. Да, признаю, я сделал огромную ошибку – я ему рассказал про оружие. Чего я ждал? Удивления? Смеха? Может укора? Коллега побледнел после услышанного. Он испугался, как будто я наставил этот пистолет на него. Самое лучше, что ждет хранителя оружия – пожизненные работы на Луне в руднике.
Но в страхе его была доля интереса – об оружии мы читаем только в книгах. Коллега признался шепотом, что давно хотел посмотреть на оружие древности. Я пригласил его к себе домой самым благожелательным образом. «Пистолет разряжен, там нечего смотреть», – улыбался я. Про убийство жандарма я умолчал».
