– Разберемся… – Гадалов оглядел собравшихся. – Кто последний видел Михаила Разгонова?
– Юлька Сыромятина, – подсказал Бакин. – Кто ж еще.
– А где сама Юля? – строго спросил Гадалов.
Никто не знал. Юля на пожар не прибегала. Солдаткина подозвала Кузю, спросила ласково, но серьезно:
– Ты к Разгоновым заглядывал, как я тебе наказывала?
– К нему сразу пулей и помчался.
– Лошадь его во дворе стоит?
– Не-е! Мишка седни пехом с Лосиного притопал. Я гусей на поскотине караулил и с ним встретился.
– Ну так нечего и панику поднимать, – вздохнула с облегчением Татьяна. – Михаил без присмотра лошадь надолго не оставляет. В лесничество он подался.
– Ты все ж пошли гонца на Лосиный остров, – попросил Гадалов. – А я тебе завтра утречком позвоню. Сама понимаешь, дело нешутейное…
– Да уж какие тут шуточки. Сама и съезжу на кордон.
Часа за два до пожара председатель колхоза Парфен Тунгусов возвращался на своем легком тарантасе с медвежинских полей. Проезжая мимо бывшего Сон-озера, он заметил на его лысом берегу одинокую фигуру лесничего и подвернул к нему.
Разгонов внимательно осматривал впалое дно ушедшего озера. Прошлым летом все же засадил его Парфен турнепсом и нарадоваться не мог – на мощном иловом слое уродился тот таких размеров, что с двух-трех метров пашни телегу нагружали. А в этом году даровое поле решили отвести под картошку. Всходов еще не было. Однако там, где в самом центре должна еще держаться лыва от весенних стоков, земля уже сделалась сухой, даже пепельного цвета, будто на том месте отгорел и развеялся без остатка большой костер.
Тунгусов придержал лошадь, поздоровался, внимательно присматриваясь к Разгонову.
– Уж который день не вижу тебя, Михаил Иванович. Где пропадаешь-то?
– В лесу. Где ж мне еще быть.
– Да, вид у тебя… Не заболел, случаем?
– Не жалуюсь… – уклончиво ответил Михаил, но, глянув в озабоченное лицо Парфена, присел к нему в тарантас. – Все в порядке. Ты ведь тоже, наверное, за посевную-то ни разу не выспался. Счас все прозрачные ходят. И у меня забот не меньше. Да еще это… Стыдно чего-то стало перед школярами, нельзя мне теперь от них отставать, вот и жму на всю железку. Слышал, девчонки-то поют:
– Ну, тогда еще ничего. От науки не помрешь. Я вижу, форма на тебе с иголочки.
– А… форма хорошая. До осени поношу.
– Почему – до осени? – встревожился председатель.
– Да так уж… Ты пока никому не говори, Парфен Данилович. Планы мои на личном фронте переменились, еще в тот день, когда в райкоме утверждали кандидатом в партию. После бюро долго со мной беседовал один на один бывший военком. Он ведь теперь первым секретарем избран. Все о нашей деревне выспрашивал. И о тебе… Обо всех. Ну и сговорились мы с ним. В общем, поеду я осенью в техникум поступать. Решил стать механиком по разным машинам: по тракторам, комбайнам и другой технике. Как мой отец… Тебе ведь нужен будет свой механик? Война кончилась, а… мужиков – нет.
– Михаил Иванович! Родной мой! Да я за милую душу… Да мы тебя от колхоза пошлем, приварком поддержим… Ты токо это… не переиначь…
– Слово мое ты знаешь… А скажи, Парфен Данилович, хорошо или плохо, что у нас колхоз в Нечаевке?
– Хорошо. Колхозы помогли войну выстоять.
– Но ведь люди чуть не сдохли. Все у них отнимали.
– Не отнимали, Михаил Иванович. Общество само отдавало фронту. Иначе бы не выстояли.
– А теперь? А теперь зачем колхозы? В совхозах-то хоть малый рубль, а есть у человека. И в магазинах хлеб казенный выдают по карточкам. А ты чем людей кормить собираешься?
– Тем же… Обещанками. Може, и еще что перепадет.
– Не перепадет. Смотри вниз. Вон там, на дне бывшего озера, по всем соображениям должна задержаться вода весенних стоков. А что есть? Одна зола. И это весной. Страшенная засуха нынче грянет. Все погорит. А на будущее лето еще сильнее земля посохнет. Значит, больше двух лет голодовки. Откуда приварок возьмешь, Парфен Данилович?
– Вот тут-то, может быть, аккурат и нужны колхозы. Такую страшную войну удалось выстоять, а с разрухой и голодовкой управимся. Но… только сообща. Да еще надежда на огород и свое хозяйство, которое всегда выручало крестьянина. Лениться не будем – выдюжим. А насчет засухи и я приметил – сеяли будто в порох. Но все одно сеять надо…
– Парфен Данилович, а ведь Сон-озеро еще одну тайну от нас скрывало.
– Так нету теперь озера.
– Вот и хорошо. Тайна открылась. Докопался я в книжках, почему ил со дна этого озера любят гуси и свиньи. Это ведь не простой ил, по-научному сапропель называется. Ишь, какой подарок тебе, Парфен Данилович, сама природа уготовила. Будет скотинка с голодухи загибаться, примешай этого ила. Так что не картошку сажать здесь надо, а свиноферму на самом берегу строить. Даровая прибавка к отрубям да прочей непотребной еде.
– Надо сначала на своих курицах попробовать. Коль и сдохнут, так не жалко своих-то.
