Вот так в Роду Темных прибавилось членов и теперь нас уже семеро.
Помимо меня, первые же оказавшиеся у меня перстни получили Лиса и Мрак. И совсем недавно молодой аристократический Род Темных получил официальное право принимать новых членов.
За основу Родовых перстней брались осколки, что я получал от Карла и на вчерашний день у меня их накопилось еще четыре.
Первый перстень я отдал Коллю перед отъездом из столицы. Мой нынешний глава внутренней безопасности Клана Теней проделал огромную работу и незаменим в столице. Более того, он является вторым безымянным после Лисы, кто получил «имя», и с тех пор является их негласным лидером.
Второй перстень, который я планировал придержать, в итоге получил Альберт этим утром.
Третий перстень я решил вручить Кедру. Моей изначальной задумкой при поиске поставщика осколков было снабдить перстнями всех безымянных Клана Теней, и следующим на очереди очевидно должен был быть этот человек, кто уже доказал свою силу, победил Колля в спарринге, и сумел приручить пространственное древо, а также по чистой силе уже превзошел Мрака.
С четвертым перстнем было сложнее. Иных безымянных, успевших отличиться на сегодняшний день не было, поэтому, изучив отчеты Альберта и Лексы, я решил отдать перстень Тине.
Во-первых, она заслужила упорным трудом и результатами.
Во-вторых, будет не лишним придать ей веса перед многочисленными подчиненными.
В-третьих, именно ее я планирую назначить в заместители к Федору.
В итоге я рассчитывал на то, что эти вручения послужат не только наградой отличившимся, но и станут примером для остальных членов Клана Теней. В основном, конечно, для безымянных, которые испытывают некоторый застой. Я ожидал, что пример Кедра, раскрывшегося из бездельника в один из главных талантов Клана, послужит толчком остальным, но этого не произошло.
Безымянные словно уперлись в стену, и принятие в аристократический Род их братьев и сестер должно подстегнуть их искать пути эту стену преодолеть и встать с ними вровень. Послужит дополнительным стимулом и примером.
С этой мыслью я спустился в заснеженную расщелину и остановился в двух метрах от входного монолита.
— Тоже хочешь такой? — спросил я потирающего пустующий палец молодого парня, который стоял перед входом и ждал меня.
— А у тебя разве еще остались? — подняв на меня сверкнувший светлым сиянием взгляд, спокойно спросил Денис.
— Твоя правда, я уже отдал последний перстень, — развел я руками, — не ожидал, что Альберт так быстро решится покинуть свой Род.
— Ну, ему в этом плане проще, — с легкой завистью в голосе отозвался Денис, — Пока не снимает шлем при посторонних, может делать что угодно без страха схлопотать проклятие стихии.
— Проклятие стихии? — поднял я бровь.
— Резкий спад способностей к управлению собственной стихией, — пояснил Денис, — Кланы об этом не особо охотно распространяются, но большинство табу одаренных общеизвестны. И отрекаться от своего Рода самое распространенное из них. Разве на севере не так?
— Так, — кивнул я, правда не стал уточнять, что у нас на «севере» это называлось по-другому.
Стихийный откат.
Или, если по-простому, резкое падение процента связи с миром родной Стихии.
Явление редкое, но Орденом хорошо изученное. Настолько хорошо, что словить его член Ордена мог только вследствие тяжелой травмы, многолетнего бездействия или смерти. Правда в ловушке времени я открыл четвертый способ снизить связь с собственной стихией. Это принудительное разрушение связующих Путей.
То же, о чем говорит Денис, было присуще скорее аристократам и самоучкам, которые могли таких загонов себе в голове наворотить, что теряли силу, частично или полностью, если не поцелуют счастливую монетку перед боем, наденут не те трусы или же посмеют оскорбить собственный Род, например.
Все это не более чем психологические барьеры, которые одаренные неосознанно заложили себе сами в процессе освоения стихийной силы.
Человеческая психика штука сложная и весьма гибкая. В моменте, подобные ритуалы со счастливой монеткой или верой в Род, помогали находить мотивацию одаренному на пути становления его силы. Но завысив важность этих мелочей и начав их повторять как мантру, человек сам себе вдалбливает ненужные ограничения, которые однажды могут стоить ему жизни.
Знавал я одного западного принца, которому с рождения разрешали использовать свой Дар только по четным дням месяца, а по нечетным обучали мирским наукам и управлению, строго настрого запрещая использовать стихию.
Следили за этим маниакально, вплоть до избиений. Отец принца думал, что таким образом он сохраняет баланс в обучении сына и воспитает из наследника не только сильного одаренного, но и умного управленца.
А в итоге получил одаренного калеку, который в осознанном возрасте оказался не в состоянии использовать свой Дар в нечетные дни, хоть и был сильнейшим воином своей страны. Нужно ли говорить, что принц этот помер в восемнадцать лет от простой поножовщины в баре, в котором засиделся за полночь празднуя свой день рождения?
И таких примеров по миру были сотни.
