Но договорить он не успел. В голове колонны что-то ухнуло и "Урал" резко затормозил. Так резко, что Китяж свалился на Серёгу. Это его и спасло. В следующую секунду по тенту "Урала" прошлись две пулеметные очереди. И тут — же ухнуло сзади. Китяж поднял голову и через задний борт увидел столб огня.
— ЗАСАДА!!! — проревел Китяж и кинулся открывать задний борт.
По колонне начали молотить со всех сторон, практически в упор. Метров с пятидесяти. Спрыгнув на землю, Тяжин взялся за ворот бушлата Бузони и потянул его на себя. Он понимал, что за пять, максимум семь, минут от колонны останутся только угольки. БМПшка, идущая за восьмидесяткой, уже начала разворачивать башенку, в сторону атакующих, но получив свою порцию, в виде реактивной, кумулятивной гранаты, тоже грохнула и загорелась. Китяж дернул Бузони за ворот сильнее, но сдернуть его, уже не успел. Его сдернул выстрел из РПГ-7.
Попав точно стык, между кузовом и кабиной "Урала", снаряд разметал грузовик в дребезги. Только широченная спина друга, спасла Кирилла от неминуемой гибели. Или, почти спасла…
Китяж лежал на земле, прикрытый, уже мертвым, Серёгой. А из головы у Кирилла, торчала, тонкая, как игла, закрученная в штопор, стальная стружка. Она была настолько тонкой, что потом, когда разбирались, её не сразу заметили. Но её острый, как скальпель край, уже пробил лобную кость Тяжина, и впилась ему в мозг.
"Четыре — три, я проигрываю", — успел подумать Кирилл. А потом, изображение и звук пропали, и Тяжин погрузился в серое, с рябью, монотонно шумящее пространство. Как будто, кто-то большой и важный, перерубил кабель антенны, у телевизора этого мира.
Все сложное — ненужно.
Все нужное — просто.
С этим девизом я шел по жизни.
Мое оружие НАДЕЖНО и ПРОСТО.
Михаил Тимофеевич Калашников.
16 августа 2012 года
27 км от Петербурга
г. Павловск
Андрей проснулся от лязга металла в коридоре. Открыв глаза, он осмотрелся. "Да. Все верно", подумал Новиков, оглядев каменный мешок холодильной камеры. Танюша мирно сопела рядышком, укрывшись теплой фуфайкой, а вот сына, их нового знакомого рядом не было. Нет, возможно, он и был в комнате, но Андрей его не видел. В холодильнике стоял мрак. Слабый свет шел только из коридора. Не став будить жену, Андрей зажег огарок свечи, освещать комнату, а сам вышел в коридор.
Увиденное, его удивило. Китяж приволок, не пойми, откуда, старую, газовую плиту и уже устанавливал на нее "Утес", закручивая струбцины. Точнее, закручивал Даня. Кирилл только придерживал пулемет. Андрей подошел к семейству Тяжиных, и с силой затянул за Данилой струбцины.
— Доброе утро, господа.
— Для кого доброе, — пробурчал себе под нос Кирилл, — а для кого, может быть, и последнее.
Только Данила был приветлив.
— Привет, дядя Андрей, — Данька протянул свою ладошку Новикову.
— Привет, Данилка. Как тебе спалось, — Андрей пожал мальчишке руку, отметив, что для своего возраста, парень довольно силен. Рукопожатие у него было, как у взрослого.
— Да, мне — то, не плохо. Я же, привычный, — слукавил Даня, пытаясь прибавить себе весу, — Как вам спалось? А то, тетя Таня полночи, во сне, проплакала.
Кирилл, делая вид, что осматривает установленный пулемет, ловил каждое слово в разговоре сына и Новикова.
— Она устала очень, — ответил Андрей, — перенервничала.
— Ну, ничего, — по детски, попытался поддержать постояльца Даня, — Папа сказал, что нам осталось день простоять, да ночь подержаться, — Данила посмотрел на отца, — Верно, пап?
— Верно, верно, — продолжал бурчать Китяж, себе под нос, — Ты бы, вместо того, чтобы воздух месить, принёс бы мне коробку с патронами, — И пока Даня убежал выполнять поручение, сказал Новикову:
— Итак, Андрюха. День, мы с тобой, проведем сегодня насыщено и, чрезвычайно увликательно. по этому, сейчас, быстро хаваем. И валим. Усек? — Андрей кивнул, и Тяжин, удовлетворившись его ответом, продолжил: — Окей! Тогда переодевайся. А я доделаю пулемет.
И, встав за "утес", Тяжин поводил стволом, прицелился, и когда Даня вышел из кладовой и попал в прицел, машинально поднял ствол вверх. Он знал, что в стволе нет патрона, но, все равно: "Мозг может забыть — тело никогда".
Запыхавшийся сын, наконец, донес короб и поставил его у газовой плиты:
— Ну и тяжеленная она, пап. — Даня согнулся пополам и упер ладони в колени, — Еле допер.
— Ну, дружище, — Кирилл начал заправлять ленту в пулемет, — ты сам хотел приключений. Все, готово! — Тяжин хлопнул ладонью по ствольной коробке. Стоя на плите, у элеватора, пулемет мог разнести в щепки основную дверь, а так же, всех, кто за ней находился, в одну секунду. Коридор простреливался полностью. Однако, Тяжин понимал. Если то, что он задумал, удастся. То уже завтра, десантники из охранения периметра, вызовут какой-нибудь "Шквал" или "Ураган" и от Павловска останется ровная поляна битого кирпича. В этом случае, его не спасет ни какой пулемет. Даже "самого главного калибра". Но это — будет завтра. "Сейчас нужно жить, господа! Сейчас! А за завтра, мы ещё посмотрим!" И довольный своими думами, Китяж, ещё раз, хлопнул ладонью по пулемету и сказал сыну:
