Странно, но страх ушел. Во всяком случае, так показалось Княженцеву – он смотрел на лицо в окне, воплощение безумия, он ощущал присутствие ужасных существ вокруг – все это вызывало гадливость, но не страх. И он, Егор, проникался уверенностью – это именно потому, что с ними Юра. Перед ним – а раз он не один, то перед всеми – эти создания бессильны, как была бессильна нечисть перед Хомой Брутом, пока он очерчивал себя меловой чертой. Да еще более! Хома не смел взглянуть в мертвые очи Вия – а тут вот пожалуйста, Егор смело глядел в лик утопленника, сочившийся глубинной тошнотой – и ничего.
Будто бы поймав его мысли, Юра сказал:
– Не бойтесь! Это главное. Юра с вами. Главное не бояться.
– Ты молодец, Юра, – тихо, серьезно сказал Княженцев.
– Слушай, – еле слышно окликнул Павел, – Юра. С тобой такое частенько бывает, как сейчас?
– Бывало всякое, – лаконичный ответ.
Упырь за дверью завыл еще мучительнее, заворочался, жестоко заскрипели полы.
– Шалишь, брат, – заявил на это Павел. – Лучше ступай, откуда пришел.
– Они уйдут сейчас, – сказал Аркадий.
Все так и поперхнулись – кроме Юры, разумеется. Но и к интуиции Аркадия начали уже привыкать, поэтому удивление было мгновенным, а затем даже стало интересно – как оправдывается предвидение.
Интуиция не отказала. Ещё немного – и свет за окном стал меняться, слабеть, а лицо утопленника откачнулось от стекла, и – как не было его. И за дверью затихло. Ни шагов, ни скрипа, ни вздохов, ничего. А потом весь мертвенный пейзаж в окне начал стремительно таять, и вскоре на место его вернулся обычный день с ярким солнцем, синим небом, соснами вдалеке: все так, как полчаса назад.
Егор посмотрел на Аркадия, тот на него. Ничего не изменилось в лицах их, точно и не было никакого наваждения. И прочие все на месте; а Юра, так тот вскочил, да и в дверь.
– Ушло! – громко, радостно вскрикнул он.
Ушло, верно. А может статься, и в самом деле не было? Может, это глюк какой-то?..
Егор подошел к окну. Нет, вот оно: в том месте, где к стеклу прижимался искривленный судорогой рот, и до самого нижнего края рамы виднелись потеки, следы от воды, сгнившей в утробе мертвеца.
Княженцева передернуло, он поспешно вышел из комнаты, тем более, что все уже гурьбой вывалились вслед за Юрой, и, стоя на улице, озирали небо и окрестности, и возбужденно комментировали произошедшее.
– …Нет, утро, ближе к полудню, – доказывал Павел, тыча пальцем в сторону солнца. – Утро! Солнце еще на востоке. Сутки минули!
– Да мы ведь не спорим, – увещевал Аркадий. – Просто это странно, но здесь странно все, поэтому мы и так… философически.
Речь шла о том, сколько «нормального» времени протекло за минуты наваждения. Судя по всему, выходило, что остаток вчерашних суток: день, вечер, а затем и ночь плюс утро следующих – сжало в эти самые минуты.
Егор обозрел небеса с видом чрезвычайно глубокомысленным, после чего молвил:
– А почему, собственно, сутки? Возможно, это утро третьего дня… то есть еще следующего… ну, вы меня понимаете.
Поняли. Такая мысль не пришла им сначала в голову.
– А ведь и в самом деле! – воскликнул Павел, пораженный. – Ведь черт его знает!..
Стали сверять часы, но толку от этого оказалось немного. Так как все, какие у них были, часы показывали время такое, каким оно и должно было быть: начало четвертого пополудни, от семи до десяти минут. Между тем солнце, как в один голос заявили Беркутов, Забелин и Кауфман, люди, профессионально ориентирующиеся на местности, показывает около одиннадцати часов утра. Да и в общем-то, вовсе не надо быть каким-то там профи, военным или туристом; и дилетанту Княженцеву по неуловимым, но отчетливо ясным утренним приметам понятней некуда, что над миром утро.
Тут, как водится, приступили к Юре, однако добились столь же немногого. Когда события прошли и время потекло дневное, нормальное, Юра сам говорить перестал, а на вопросы отвечал, как Дельфийский оракул, так что у вопрошающих голова пошла кругом, они плюнули и расспросы прекратили.
– Так. – Павел энергично подтянул ремень своего «Калашникова». – Ну, будет. Что-то мы здесь лишку подзадержались.
– Только сначала надо оставшееся оружие спрятать, – напомнил педант Аркадий.
С этим согласились; вернулись и надежно заховали оставшиеся два автомата – Беркутов расстаться с привычным карабином не пожелал, а две единицы стрелкового оружия на себе таскать все-таки тяжко.
– Ну все. – Забелину теперь отчего-то не терпелось. – В путь!
Путь-дорога! Куда выведешь?.. – подумали враз примерно одно и то же четыре человека, без лишних слов привычно вытягиваясь в колонну, – уже само собою это у них получалось. Что подумал Юра – неизвестно, но в колонну он встроился так же ловко.
– Сергей Аристархович! – окликнул Егор. – А вы так-таки до этого Зираткуля не добирались никогда?
– Нет, – отозвался Беркутов спереди. – Пытался, конечно, и не раз… да ведь я говорил: кружило по лесу, как на карусели.
– Ладно, ладно, – донесся голос Павла. – Зато сейчас, глядишь, дотопаем в лучшем виде…