— Вот как! — удивилась подруга Мерка. — Расскажи нам его?
— Площадь усечённого треугольника равна половине суммы его оснований, помноженной на высоту, — отчеканил тот.
— Никогда о таком не слышал, а я служу Арилаху из Локин — поджал губы парень. — Он один из величайших математиков. Откуда же тебе знать такое правило?
— Мне рассказал о нём один келлуанский маг, — ответил Алекс. — Он же научил находить площади различных фигур и рассказал об их свойствах.
— Почему же ты не знаешь, что такое хета? — язвительно поинтересовался молодой человек.
— Подожди, Прикл, — отмахнулась Ирдия, и в её глазах вспыхнул весёлый азарт. — Если ты так много знаешь, может, сможешь решить ещё одну задачу.
— Я рискну, — улыбнулся Александр.
Он сам не понимал, зачем ввязался в этот разговор, привлекая к себе излишнее внимание. Возможно, потому что успел стать достаточно известной персоной, и теперь осталось только, что называется, поддерживать марку. Сейчас он был готов отстоять честь российского образования.
— Подвинься, — велела девушка Приклу. — Мерк, принеси, пожалуйста, табурет.
Алекс решил ещё пару предложенных задач, иногда лишь спрашивая или уточняя то или иное понятие. Молодые люди удивлённо переглядывались, наблюдая, как он покрывает кусок папируса арабскими цифрами, а затем называет правильный ответ. С каждым его ответом Прикл всё больше и больше раздражался.
— Что это за каракули?! — почти кричал либриец, тыкая пальцем в его вычисления.
— Цифры, — невозмутимо отвечал парень.
— В какой варварской дыре пишут такими закорючками?!
Привлечённый шумом, к ним подошёл хозяин лавки.
— Не нужно кричать, молодой человек, — сухо проговорил он. — Или я прикажу вас вывести.
Прикл покраснел, но Ирдия мягко взяла его за руку.
— Ты же куда-то спешил?
Словно опомнившись, либриец посмотрел в окно, потом на Александра.
— Да, я слишком задержался, — он встал и, торопливо попрощавшись, вышел, метнув на Алекса полный ярости взгляд.
— Чего это он такой нервный? — с невинным видом поинтересовался тот.
— Прикл впервые встретил ровесника, который не хуже его разбирается в математике, — довольно улыбаясь, ответила девушка. — Какими ещё талантами наградили тебя боги?
— Я шью одежду, — скромно ответил юноша. — А всё, что вы сейчас видели, всего лишь навык. Мы с Тусетом путешествовали до Тикены и обратно. Дорога дальняя, вот мой бывший хозяин, келлуанский маг, и обучал меня наукам, чтобы скоротать время.
— Я кое-что понимаю, — Ирдия насмешливо погрозила ему пальчиком. — Это не келлуанские цифры и манера счёта.
— Возможно, их придумал сам Тусет? — предположил Александр. — Он был человеком разносторонних талантов. В любом случае, к моим способностям это не имеет никакого отношения. Написать хорошее стихотворение гораздо труднее, чем запомнить правило математики.
— Ты пишешь стихи? — оживилась собеседница.
— Увы, — развёл руками юноша. — Для настоящей поэзии нужна любовь.
— Но у тебя же есть невеста? — лукаво прищурилась Ирдия. — Или она напрасно бросила богатого мужа?
«Хочешь меня переболтать? — с иронией подумал Алекс. — Что же, посмотрим, у кого язык лучше подвешен».
— Моя любовь, как домашний очаг, возле которого хорошо греться холодными вечерами. А для великих стихов нужны чувства, пылающие подобно жертвенному костру или горну, где плавят крепкую бронзу. Именно такой огонь горит в груди Мерка Корнелла Апера!
Сын советника вздрогнул. Девушка опустила глаза, сворачивая папирус.
— Ты рассказал ему о наших отношениях?
— Этого не потребовалось, госпожа, — проговорил Александр с трагическим выражением на лице. — Такое чувство невозможно скрыть. Когда он назвал ваше имя, всё сразу стало ясно.
— Говорят, ты умеешь шить? — поспешно перевела разговор Ирдия.
— И у него хорошо получается, — с довольной улыбкой вступил в разговор Корнелл. — Акелия уже заказала у него платье.
— Мне бы хотелось на него посмотреть.
— Нет ничего проще, — улыбнулся Алекс. — Я сегодня же отдам господину Мерку свои рисунки, а уж он найдёт способ переправить их вам.
— Какие рисунки? — не поняла девушка.
— Тех платьев, которые я могу сшить.
— У тебя их много?
— Достаточно.
— И сколько будет стоить твоё платье.
— Двадцать рахм, — любезно улыбнулся юноша. — За работу.
— Ого! — вскинула брови собеседница.
— Зато такое будет только у вас — заверил Александр.
— Я подумаю, — кивнула Ирдия, разглядывая его с каким-то анатомическим интересом. Словно судебный антрополог из американского сериала особенно уродливый труп.
— А ты тоже поэт, — проговорил Корнелл, когда они покинули лавку.
— Нет, — рассмеялся парень. — Скорее философ и сказитель.
— Кто?
— Тот, кто рассказывает истории.
— Расскажи?
Подумав, Алекс выдал ему чеховского «Хамелеона», сменив время и место действия.
Сын советника без труда понял суть и долго смеялся.
— Если ты не против, я изложу это в стихах.
— Да, пожалуйста.
Проплутав, они вышли на одну из центральных улиц к лавке, украшенной облезлой вывеской «Масла Плока».
