Последний аргумент подействовал сразу – ясно, что, по крайней мере, на первых порах, Галицкий князь будет полностью зависим от тех, кто его вернет к власти. В общем, как всегда – кто платит, тот и заказывает музыку. Короче, «клиент» тут же перестал ломать комедию и перешел к откровенной торговле:
– Пятьдесят марок в год – мало!
– Ничего себе – мало! – искренне возмутился я. – Сколько сейчас король Андраш выделяет на твое содержание?
Василько замялся, но я добавил:
– Впрочем, можно узнать у трактирщика. Сейчас кликну!
– Четыре марки! – нехотя выдал тот.
М-да… Действительно, не разгуляешься!
– Вот видишь! А мы даем в двенадцать раз больше! И…, ладно, будешь себя хорошо вести, выдадим еще одноразово пятьдесят марок. По прибытии в Галич, вместо подъемных.
– Десять сейчас!
– Разве что на похороны!
Василько невнятно выругался (опять что-то про евреев) и вздохнул:
– Ладно! Хотя нет – еще одно условие!
– Ну?
– Феодору обратно хочу!
Я недоуменно посмотрел на его брата.
– Женка его бывшая. Узурпатора дочь! – подсказал Олег.
– А ее разве за прошедшие пять лет отец снова замуж не пристроил?
– Какая разница? Она моя! – возмутился бывший муж.
– Так! – я поднял руки в знак непричастности к их внутрисемейным разборкам. – Захочет – вернется, не захочет – разбирайтесь как знаете! Или вон, обойдешься этой… кто тут у тебя? Ждана?
– Ждана – просто девица подлого сословия! Таких в каждом трактире полно! – замотал головой Василько. – Феодора – совсем другое дело!
– Я сказал – сами разбирайтесь! Давай, приводи себя в порядок, пора ехать!
Двигаться по суше после двухнедельного сплава на баржах оказалось чрезвычайно утомительно. Несчастные шестьдесят километров до Секешфехервара колонна повозок героически преодолевала почти три дня. Лишь под вечер, буквально в последние минуты перед закрытием городских ворот, мы просочились внутрь. Городок оказался немногим меньше Буды – сотни две ухоженных домов и десятка полтора трактиров. А над всеми ними возвышался красивый, по меркам тринадцатого века, и грозный, с каменными стенами, замок – родовое гнездо династии Арпадов. Рядом, на центральной площади, располагалась каменная же базилика – место упокоения венгерских королей.
Обилие гостеприимных заведений объяснялось тем, что через город проходил один из основных путей, по которым крестоносцы двигались к Святой Земле. А торговцы через Венгрию осуществляли их снабжение. Так что иностранцев здесь было не меньше, чем в Буде и наше появление никого не удивило.
Расположившись в одном из показавшихся наиболее приличным постоялом дворе, сразу же послал уже третьи сутки изнемогавшего от недостатка алкоголя в организме Василька просить короля об аудиенции:
– Пока не добьешься – вина тебе не видать!
«Поощрённый» таким напутствием, Василько со всех ног помчался в замок, придерживая полу дорогого плаща, пожалованного «принцу» авансом. Было бы неплохо, если бы он добился аудиенции прямо этим вечером. Имелась у меня причина, по которой переговоры крайне желательно начать именно сегодня…
Уже через полчаса Василько, запыхавшись, примчался с известием, что король готов принять нас после ужина. То ли тяга к вину у моего посланника была настолько непреодолима, то ли нам просто повезло, а еще вернее – сработало рекомендательное письмо от королевского управляющего казной, еврея, но при этом еще и каким-то образом графа Текаша, которому я нанес визит в Буде. Пришлось нам с Олегом-Владимиром, еще не успев толком расположиться в снятых в трактире комнатах, быстренько ополоснуться у колодца, смывая дорожную пыль и облачиться в расшитые золотом и серебром шелка. Нужно же произвести впечатление на Его Величество! Мол, не рвань мы подзаборная, а весьма состоятельные люди. Встречают-то по одежке, причем в тринадцатом веке это правило работает гораздо сильнее, чем в двадцать первом!
Так как аудиенция была сугубо неофициальной, то король принял нас не после, а прямо во время ужина, еще не окончившегося при нашем прибытии в замок. За массивным дубовым столом, крытым белой скатертью сомнительной, даже в скудном факельном освещении обеденной залы, чистоты, восседали лишь монарх и его супруга. В угловатой деревянной колыбельке, покрытой навесом из темно-синего шелка с вышитыми на нем золотыми и серебряными нитями изображениями солнца, луны и звезд, сладко посапывал спеленатый ребенок. Надо полагать, годовалая принцесса Анна-Мария. Более в зале, кроме пары стражников у каждого из двух выходов и нескольких сновавших между кухней и столом слуг, никого не было. Вот такой тихий, скромный семейный ужин. Даже жалко как-то беспокоить людей. Но придется!
– Доброго здравия, благороднейшие! – склонился я в поклоне, поприветствовав царственную пару в соответствии с инструкциями, наскоро полученными у пропустившего нас сюда замкового кастеляна. Мои спутники также поклонились.
