14 сентября 1902 года новейший бронепалубный крейсер II класса «Новик» вышел из Кронштадта в поход на Дальний Восток. К этому времени отношения между Российской империей и Японией сильно обострились и требовалось в кратчайшие сроки обновить и усилить русскую тихоокеанскую эскадру. С первого же дня Русско-японской войны «Новик» принял активное участие в боевых действиях. За бой 27 января 1904 года под Порт-Артуром командира крейсера Н. О. Эссена наградили Золотой саблей с надписью «За храбрость», а двенадцать членов экипажа «Новика» получили Георгиевские кресты. 20 августа 1904 года крейсер был вынужден принять бой с японскими крейсерами «Цусима» и «Читосе». В ходе боя получил три попадания ниже и два выше ватерлинии. Чуть позже командир, ознакомившись с данными радиоперехвата о приближении японских кораблей, приказал затопить крейсер. И в 23 часа 30 минут у Корсаковского поста острова Сахалин крейсер лёг на грунт…
© Шестера Ю. Ф., 2015
© ООО «Издательство «Вече», 2015
– Господа кадеты![1] Приказом директора Морского корпуса[2] вы переведены в старший класс с производством в чин гардемарина[3]. Поздравляю вас, господа гардемарины, с этим знаменательным событием в вашей флотской службе!
– Ура-а-а! Ура-а-а! Ура-а-а!
По флотскому обычаю, троекратно и протяжно, с сияющими от счастья глазами, воодушевленно прокричали новоиспеченные гардемарины, среди которых был и Андрей, сын Петра Михайловича Чуркина. Еще бы! Ведь через каких-то неполных два года с учетом стажировки на кораблях на их плечи лягут столь долгожданные шитые золотом офицерские погоны… А это и относительная свобода, и финансовое благополучие, и соответствующее положение в обществе.
Флотский офицер в чине капитана 1-го ранга подошел к двери кабинета с латунной табличкой с надписью на ней: «Контр-адмирал Чуркин П. М., Товарищ председателя Морского технического комитета». Он улыбнулся и, постучав в дверь, открыл ее:
– Разрешите, ваше превосходительство?
Контр-адмирал встал из кресла за широким письменным столом. Его глаза радостно засветились:
– Проходите, проходите, Степан Осипович!
Он вышел из-за стола и крепко пожал руку посетителю. Затем пригласил присесть напротив себя за нешироким столом, перпендикулярно приставленным к письменному столу.
– Какими судьбами пожаловали ко мне, Степан Осипович?
– По случаю убытия в кругосветное плавание, Петр Михайлович.
Контр-адмирал удивленно приподнял брови.
– Я назначен начальником экспедиции на корвете[4] «Витязь», – пояснил Макаров[5]. – Дело в том, что Япония быстрыми темпами наращивает промышленное производство и, почувствовав силу, все чаще обращает свои взоры на Маньчжурию и Корею. А это, естественно, вступает в противоречие с устремлениями России в этом районе земного шара. Потому в целях демонстрации силы решено усилить морскую мощь Дальнего Востока посылкой туда только что построенного корабля первого ранга с дальнобойной артиллерией, коим и является корвет «Витязь».
– Следовательно, ваше кругосветное плавание не имеет чисто научных целей?
– Совершенно верно, Петр Михайлович. Морским министерством поставлена только одна задача: усовершенствовать морскую подготовку личного состава корабля. Поэтому средств на научную работу казной не отпущено. Тем не менее я намерен проводить гидрологические и метеорологические наблюдения по всему маршруту следования «Витязя», хотя, видимо, придется измерительные приборы изобретать и мастерить из подручных материалов, а иногда и покупать на собственные средства. Но ведь опыт-то есть!
– Вы имеете в виду исследование вами течений в проливе Босфор?
– Вы совершенно правы, Петр Михайлович. Когда после окончания Русско-турецкой войны я командовал стационером[6] «Тамань», который находился в подчинении русского посольства в Константинополе, у меня было предостаточно времени для этого. Но серьезным препятствием в работе было то, что, по турецким портовым правилам, стоянка судов на фарватере не разрешалась. Поэтому, чтобы не вызывать подозрения турок, проявлявших особую бдительность в отношении русских кораблей, мы производили промеры и наблюдения на разных глубинах или в сумерки, или пользуясь прогулками и поездками русского посланника по рейду. Такая работа урывками представляла много неудобств, и я старался использовать малейшую возможность, чтобы работать на самом фарватере.
И вот однажды английский пароход, придя на рейд и не найдя свободной бочки[7], стал у той, у которой уже стояла «Тамань». Как командир военного корабля, я мог, конечно, не допустить этого. Но решил схитрить. Приказав немедленно развести пары, отошел от англичанина и стал на самой середине фарватера. Турки, разумеется, всполошились, но я заявил, что нет таких правил, чтобы у одной бочки становились два корабля, и поэтому я вынужден был сойти с места. Пока шли переговоры и для «Тамани» подыскивали другой «мертвый якорь», прошло пять дней. За это время мы произвели, стоя на фарватере, много серийных наблюдений над течениями, температурой и плотностью воды на разных глубинах.
– Прямо как в захватывающем приключенческом романе, – улыбнулся контр-адмирал.
– Похоже, Петр Михайлович, – улыбнулся и Макаров, а затем продолжил: – И после опубликования моей работы «Об обмене вод Черного и Средиземного морей», удостоенной в прошлом году премии Академии наук, я уже не могу отказаться от проведения подобных исследований во время предстоящего кругосветного плавания.
– От всей души поздравляю вас, Степан Осипович. Это вполне соответствует вашим устремлениям и способностям. Вначале по необходимости, разумеется, – улыбнулся адмирал, – вы отличились в войне с турками, применяя минные катера для подрыва турецких броненосных кораблей, а теперь вам предстоит стяжать лавры исследователя вод Мирового океана. Блестящая перспектива. Как мне представляется, никто из наших мореплавателей, да и не только наших, не занимался вплотную этими вопросами?
