Несколько отставших, обернулись, оценивая реакцию Соло на угрозы. Он остался там, где и был, с пустым выражением лица, устремив пристальный взгляд к Вике.
К счастью, усталость от работы за время долгого, трудного дня и понимание, что следующий будет точно таким же, и он скоро уже наступит, взяли верх над оставшимися зрителями, которые поспешно ушли, остались только охранники.
Один встал у восточного входа в круг, с заключёнными, другой у западного.
Вика пристально посмотрела на иных в клетках. Большинство держались за прутья, подобно Киттен, на лицах некоторых отражался ужас, в то время как на других — облегчение. Если бы она помогла Голубоглазому и ослушалась предупреждения, то принесла бы еще больше проблем на его голову. Или спину.
Но почему они так тревожатся? Джекис мог бы вернуться и направить свой гнев на заключенных.
И с другой стороны, если они промолчат, он поймёт, что иные увидели ее действия, и наказал бы их завтра. Или, возможно, отец был бы так рассержен на Вику, что не отыгрывался бы на иных.
В любом случае сейчас не время волноваться об отце. Но она не могла, потому что слишком хорошо знала боль от побоев, когда тебя оставляют раненую в одиночестве, отчаянно нуждающуюся, в чьей угодно помощи. Вика не откажется от Соло.
Сердце стучало в груди, когда она прокралась позади первого охранника. Сглотнув, она откинула назад капюшон своего плаща и похлопала охранника по плечу. Тот повернулся к ней, и напрягся.
— Вика, — удивился он с серьезным выражением лица. Затем посмотрел ей за спину, будто ожидая появления хозяина. — Что ты здесь делаешь?
Вика натянуто улыбнулась, поднимая руку… на которой было кольцо, которое она приобрела лишь несколько недель назад, именно для такого момента, как этот… и подула. Должно сработать.
Одурманивающий темный порошок затуманил лицо человека — это был тот же препарат, которым Джекис раньше успокаивал иных. Охранник закашлялся, его кожа начала краснеть, и Вика отступила в темноту.
Мгновение спустя колени охранника подогнулись, и он рухнул на землю, уже без сознания.
— Бернард? — позвал второй охранник. Он подошел к другу и присел рядом с ним, а Вика уже была рядом, выдувая порошок ему в лицо. Этот также закашлялся и упал, приземляясь сверху на своего приятеля.
Вика подождала, дабы удостовериться, что мужчины остались на месте.
Малая толика радости наполнила её. Сработало!
Охранники проснуться через час, с воспоминаниями о ее поступке, но ничего не доложат Джекису — Вика надеялась, что не доложат.
Скорее всего, они захотят получить наказание за то, что заснули на рабочем месте, чем за то, что уснули по ее вине — тогда кара будет хуже.
Девушка помчалась вперед и, достигнув Голубоглазого, упала на колени. Его голова была повернута к ней — он лежал щекой на пне, сжав челюсти.
Глаза закрыты, но длинные ресницы трепетали. Кровь повсюду была на лице мужчины.
Вика не смогла остановить себя и потянулась к его лбу, чтобы нежно убрать волосы.
Он встретил ее взгляд.
— Что ты делаешь, Вика?
— Помогаю.
— Не надо. Я не в лучшем настроении.
Волна тепла затопила её тело. Он хотел защитить Вику от себя.
Голубоглазый так же красив, как и силен — поняла она, и ненавистно было смотреть, как зло навредило ему.
«Я должна была остановить это, сделать что-то».
Ну, она сейчас действовала.
— Я должна. — Так быстро, как могла, Вика отцепила манжеты от пня. Несмотря на то, что Голубоглазый все еще находился в сознании, он резко упал вперед, не приложив усилий, чтобы сохранить равновесие.
Вика поймала его прежде, чем мужчина ударился о землю. Он был слишком крупным и тяжелым, чтобы затащить обратно в клетку. Плюс его спина… о, помилуй Господи.
Желчь подступила к горлу. Вблизи, Вика увидела, разорванные куски мышц, располосованную кожу, и кровь, сочившуюся, словно тысячи крошечных рек.
Слезы навернулись на глаза.
— Мне так жаль, — прошептала она, и опустила его на землю как можно удобнее, а полом почувствовала вибрацию и подумала, что он застонал. Это была его первая реакция после произошедшего.
Или движение причинило ему боль хуже, чем порка, или он не стеснялся показывать ей свою боль.
Вика выпрямилась, намереваясь побежать к краю поляны, где хранились продукты питания, лекарства и другие припасы, понимая, что необходимо накормить заключенных и вылечить Голубоглазого быстро, не вызывая тревогу в лагере.
Но прежде, чем она смогла сделать хоть шаг, удивительно сильные пальцы сжались вокруг ее лодыжки.
— Я вернусь, — пообещала девушка и указала туда, куда должна была пойти.
Голубоглазый не разжал руку. Тени и золотые отблески костра мерцали на его лице, свет сплетался с тьмой, и пока она смотрела на это, губы мужчины двигались, но Вика не смогла разобрать, ни слова.
— Пусти, — попросила она и молилась Богу, чтобы не закричать. — Ты слишком слаб, чтобы навредить мне, кроме того, там у меня есть мазь.
И в этот раз его хватка не ослабла.
— Я не слаб. И предупреждал тебя, что на грани.
