— Я уехал от них в возрасте семнадцати лет, когда узнал, сколько им платили за мое содержание. Я думал, что они делали это ради хороших денег, а не из-за привязанности ко мне. — Поощренный гипотезой доктора Зло. — Но моя мать звонила мне, по крайней мере, раз в день. Сначала я игнорировал ее, но она никогда не сдавалась. Затем мы снова начали говорить, и она сказала, что они поместили все деньги на мой счет. Я чувствовал себя так плохо, так глупо.
— Но, держу пари, она простила тебя сразу же.
— Так и было. — И Соло полюбил Мэри Элизабет Джуди еще сильнее. — Но однажды она не позвонила мне, и я был на… Не мог позвонить ей. Шесть дней прошли прежде, чем я смог добраться до телефона. Она не отвечала. Я вернулся на ферму… и нашел ее и моего отца в их грузовике, прямо в середине их земель, врезавшимися в дерево их тела были на сидениях. — Соло все еще не был уверен, что послужило причиной аварии. Не сломанные тормоза. Не выстрелы.
— Они пробыли там семь дней.
Вскрытие показало, что у отца был сердечный приступ, и это стало причиной аварии, Мэри Элизабет умерла от удара, с её стороны, это послужило причиной большей части повреждений.
— Ох, Соло. Мне так жаль, — сказала Вика опять. Она обхватила его лицо руками, как часто он делал с ней. — Такая потеря… это — ужасно, то что причиняет тебе боль не описать словами.
Да.
— У тебя есть лучший друг? — он спросил, меняя тему прежде, чем сломается. Не желая, чтобы она видела это.
— Я… ну… хммм.
Конечно, есть. Она была такая прекрасная, такая добрая и совершенная. Люди должны были тянуться к ней.
Даже, несмотря на то, что Вика выросла в подобном доме, и такое воспитание могло привести к помутнению рассудка человека. Так было у Джона Бесфамильного.
Соло беспомощно наблюдал, как счастливый, любящий мальчик, с которым он впервые встретился у Майкла в кабинете годы назад, успел стать тихим и замкнутым.
А затем начались вспышки. В любое время, если кто-то касался Джона, тот яростно реагировал, даже Соло перепало.
Он понятия не имел, что сделали маленькому Джону, но изучив стольких преступников, за эти годы, можно предположить, что случиться с мальчиком.
И даже после того, как Майкл забрал Джона из дома и поместил его в безопасное место, он не ослабил свою охрану. Фактически, он стал еще более отчужденным.
Джон никому не доверял, ни на кого не полагался, и верил всегда в худшие стороны людей, с которыми сталкивался. Так невозможно жить.
Но именно так он жил, понимал Соло.
Соло сомневался, что было хуже. Намерение его и Джона остаться одинокими, или желание Блу иметь партнера, любого партнера.
За эти годы мужчина сменил столько женщин, будто они были одноразовыми салфетками. Он жил с одной в течение года, а теперь помолвлен с другой, но он никому не был верен, предпочитая работу роману, всегда делая то, что Майкл говорил ему.
Они делали все
— Хочешь правду? — спросила Вика, колеблясь.
Он вылез из своих мыслей.
— Всегда.
— Ты — единственный друг, который у меня есть, — прошептала, признаваясь Вика.
Этот факт сразил его. Смирил.
— Я полагаю, что это привилегия, Вика.
Она ощупала пространство вокруг, пока не нашла его руку и затем переплела свои пальцы с его, потрясая и восхищая Соло. Он никогда не держал женщину за руку, даже Абигейл.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал каждый пальчик.
— Думаю, тебе понравились бы Джон и Блу. Мы знаем друг друга с пяти лет, и всегда присматривали друг за другом. Они большие, как я, и жестокие, но защитили бы тебя ценой своих жизней. — Просто, потому что он попросит.
Ее черты смягчились, становясь задумчивыми.
— Когда-то у меня были друзья, как у тебя — животные, за которыми я раньше ухаживала. Львы, обезьяны и медведи.
Эта маленькая пушинка ухаживала за опасными хищниками?
— Они когда-нибудь причиняли тебе боль?
— Сначала, они были довольно подозрительны. Но скоро мы узнали друг друга, однако, все изменилось.
Желание исчезло, сменилось мечтательным туманом, который наполнил даже ее голос, и он бы не сильно удивился, узнав, что она вышла из сборника сказок, в которых животные следовали за ней, облизывая ее ноги.
— Ты их любила?
Но мечтательная дымка исчезла.
— Да, — отрезала она.
— Что с ними случилось?
— Они умерли. Конец. — Слова, что были так резко произнесены, сказали ему намного больше, чем она, вероятно, хотела рассказать.
— Вика, — прошептал он, пододвигаясь к ней. Он должен знать. — Я готов простить тебя так легко, как ты сделала это для меня, и тебе не надо извиняться.
Брови ее нахмурились.
— За что?
— За… — за то, что мое тело болит, а ум жаждет невозможное будущее…
— …то, что мне интересно твое прошлое, и я держу тебя заложницей историй.
Ее губы скривились в чувственной улыбке.
— Ты хочешь историю?
— Хочу.
— Сначала ты расскажи мне одну. Как тебя схватили?
Сколько можно сказать ей?
— Взрыв ранил меня. Человек решил продать меня Джекису, в то время как я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Теперь, как твои животные умерли?
Дрожь прошлась по ее телу, и она нервно облизала губы.
— Мой отец.
Так он и думал.
— Он убил их. — Утверждение, не вопрос.
