Весна на юге совсем не такая как на севере или даже в средней полосе. Тут нет тех долгих грязно-морозных дней, светящего и малогреющего солнца, ветров и тоскливых туч, вяло тянущихся по небу. Весна на юге яркая, быстрая и жизнерадостная. Семья Голицына никогда не видела эту весну, поэтому март произвёл на них неизгладимое впечатление. Снег быстро сошёл, а солнце и лёгкие ветра выдули с земли сырость. В лесу было ещё влажно и сыро, а на опушках уже начала пробиваться молодая трава.
Ожило всё и в охотничьем домике — началась пора приготовления к весенней посадке. На опушке, которую приглядели ещё осенью разгребли сухостой из травы, разбили грядки. Другая опушка была очищена для посева злаков. Со двора перетащили и смастерили систему полива и набора воды. Первый огородно-садоводческий опыт оказался положительным: ещё в начале весны, высаженные в доме семена дали хорошую рассаду, так что бережно посаженные овощи принялись быстро, да и злаки всходили на этой почве хорошо, цветы, виноград, смородина — всё росло как на дрожжах.
Осенне-зимний период хоть и выдался насыщенным, но до весенне-летнего ему было очень далеко. Сейчас не было времени на скуку и безделье, даже дети были заняты домашними делами, хотя для них это было чем-то сродни игры.
Взрослые вставали с рассветом и до подъёма детей успевали полить огород, сходить на рыбалку, поставить сети и раколовки, приготовить завтрак, выйти к солончаку, чтобы на борта с трейлера налить воды. После завтрака уже все вмести шли пропалывать грядки, приводить в порядок двор и дом, готовить обед. После него было пару-тройку часов на отдых, когда каждый занимался чем хочет, а вот ближе к вечеру опять жизнь начинала кипеть: там, где влагу впитал песок нужно было опять поливать, проверить и убрать вредителей, проверять улов и заготавливать дрова на зиму. К тому же нужно было сходить на солончак и смести соль, оставшуюся от выпаренной воды. В походах за солью постоянно брали с собой арбалеты, иной раз даже получалось подстрелить фазана или куропатку, реже попадались перепела, иногда даже попадались следы косуль в районе солончака. Во время этих походов зародилась мысль сделать птичник, чтобы были всегда яйца под рукой. В свободное время за баней за неделю его сделали, вот только пришлось снять одну сетку с реки. А силок для ловли птиц сделали уже из подручных материалов. И, как оказалось, птица не была напугана людьми и силок быстро помог наполнить птичник, так что вопрос с яйцами был решён. Конечно, куры бы подошли больше, но, как говориться «на безрыбье и рак — рыба».
За время зимовки уже понимали сколько продуктов нужно, поэтому трудились, не покладая рук. К счастью, других людей по близости не было и конкуренции в заготовки пропитания не возникало. Сходили на разведку на другой берег, где нашли несколько диких абрикос, растущих на краю поля. Да и само поле хоть не было таким уж как в прошлую осень, но много зерна дало всходы, так что запастись можно было и здесь.
Голицын не заметил, как пролетела весна, а лето уже достигло своего экватора. Он встал рано, ещё до восхода солнца и сидел сейчас на пристани, ожидая, когда из-за берега появиться солнце. На удивление, сейчас он был спокоен: расчёт показывал, что запастись продовольствием они смогут, причём даже сделают приличный запас, с дровами тоже проблем не будет, одежда и прочие предметы обихода есть; найденная в одном из домов книга народной медицины тоже настраивала на отличный лад, к тому же по мимо описания там были ещё фотографии, так что траву находили быстро, а уж сушить и хранить её было где. Странное ощущение было от этой крестьянской жизни, казалось бы, человек привыкший к комфорту, попадая в такой необитаемый мир, должен тосковать и пытаться выбраться из него, а тут наоборот — больше не хочется шума машин, стен квартиры и деловых костюмов, а прогулка босиком не сравниться ни с какими туфлями.
Солнце осветило край берега, начинался новый день с теми же заботами, хотя нет, слово «заботы» тут было не правильным, даже слово «дела» не подходило к их укладу жизни. Тут он даже не мог подобрать слово, потому что описать это состояние от того, что сам делает руками, было трудно. Искупавшись в реке, Голицын двинулся к дому, где Степан уже развёл костёр и поставил чайник.
Ростовское лето в отличии от лета на побережье было ласковым, не таким уж жарким, больше похожим на сухой пар в бане, согревающий, но не обжигающий. И это лето вдохнуло в него новую жизнь, отогнав прошлые муки совести, мысли и воспоминания.
