— Основная часть жителей ушла из них в ближайшие деревни, а кто остался… — Скромнов задумался, — даже и не знаю, как и чем они живут. Может тоже какие-то приусадебные участки. Связь с ними была потеряна, ну а посылать туда с проверкой некого. Людей, как сами понимаете, мало. А правоохранители и армия в Москве нужна, чтобы те, кто остались жили спокойно.
— А что же в будущем планируют те, кто после вас у власти стал? — Теперь вопрос звучал от мужчины с другой стороны стола.
— Я не знаю, меня они не посвящали в свои планы и после того как я отошёл от власти, закрыли допуск к любой информации.
— А остальной мир? Там остались ещё люди? — Спросила та же женщина.
— Остались такие вот поселения изолированные, но сколько их никто не знает. Когда со спутника изучали изображения, то попадались некоторые поселения, но их никто не считал. Тогда больше беспокоились о состоянии атомных станций и химических заводов.
— А много аварий?
— Мы выявили всего две на химических предприятиях Африки и одну аварию на атомной станции на юге Аргентины. Но какие последствия и что послужили причиной мы не знаем. А вокруг нашей страны, да и внутри, к счастью, без происшествий. Так что за экологию можем не беспокоиться.
— Это сейчас, а потом, когда придут в негодность все станции… — Кто сказал Скромнов не увидел, но всё же ответил.
— И потом тоже не о чем беспокоиться. На момент консервации станции и химических объектов были предприняты меры по закупорке опасных веществ в специальные герметичные блоки. А на станции топливо так вообще переставало быть активным. Не знаю точно, как там всё делается, но после остановки реактора электроника сама помещает всё топливо в безопасные отсеки, и оно уже на распадается и просто там доживает свой век.
— Дай Бог. — Голицын налил ещё в рюмки. — Давайте помянём всех ушедших от нас в мир иной.
Выпили не чокаясь.
Дальше разговоров было ещё много, жители рассказывали Скромнову о своей жизни, о проблемах и планах, задавали ему вопросы, он же отвечал на них, при этом делился с ними своими планами, наблюдениями, воспоминаниями и опытом. Так просидели они до глубокого вечера.
Постепенно все разошлись по своим делам и Скромнов с Голицыным остались одни.
— Хорошо тут у вас, — Скромнов прошёлся по траве к пристани, — тихо, спокойно, по-деревенски уютно.
— Так оставайся у нас. — Голицын посмотрел на собеседника. — Сделаем тебе дом, будешь частью нашего поселения.
— Спасибо, конечно, но у меня другие планы. — Скромнов кинул в воду камень и, смотря на то как расплываются круги по воде, добавил, — я всё же хочу на побережье и там обосноваться. Хочется встретить старость с видом на море.
— Понимаю тебя. Когда ещё осуществить мечту, если не сейчас. Ты планируешь добраться на море на вот том транспорте?
— Да, я его и делал именно для этой цели. На самом деле он выглядит комично, но при этом весьма конструктивен и удобен. Я специально снял все тяжёлые части, а из тех, что остались многие заменил на алюминий. Да и велосипед скоростной, так что тащить за собой прицеп не тяжело. К тому же я не стал брать туда ненужных вещей: сухпайки, немного одежды, семян немного, воды вот и всё. Ну карабин ещё, для самообороны.
— Ну это уже не плохо.
— Ага, к счастью, применить его не было необходимости. Поначалу ночью спал плохо, всё боялся, что кто-то нападёт. Первую ночь спал на дереве. Потом всё же собрал палатку прям в прицепе, я специально её обычную переделал так, чтобы можно было поставить её на борта прицепа. А раз сюда доехать смог, то и до побережья доберусь.
— Буду очень этому рад.
Голицын посмотрел на успокоившуюся воду:
— А я никуда не хочу, мне здесь нравится. Тут наш дом и я хочу начать строить новую страну отсюда, с этого места.
— Вы амбициозный человек, с огромным опытом, вам всё удастся. А я зря полез в политику. Не моё это.
— Ну что было, то не исправишь. Тем более мы оба хотели для страны лучшего, но не всё в наших силах.
— Я часто думаю, что можно было сделать ещё… — Скромнов вздохнул и сел на пристань, опустив ноги в воду.
— Я до сих пор думаю. — Голицын сел рядом, тоже опустив ноги в воду, лёг на пристань. — И каждый раз прокручиваю всё в голове, ищу какие-то выходы, анализирую всё, ищу ошибки. Но так и не понял, что можно было ещё сделать.
— Да, вот уж судьба у мира. А ведь могло же всего этого и не произойти, если бы не мутировал вирус.
— Мне кажется, что такого варианта у жизни не было. Мы настолько расточительно стали относиться к планете, так испортили экологию, что она и взбунтовалась, показав нам наше место.
