За озером я сворачиваю к северному побережью Муреа. Эта часть заселена сравнительно густо. Главное поселение здесь — Махарепа. Расположено оно у подножия горы Теараи. В Махарепе лучшая, а во время моего пребывания на острове вообще единственная, гостиница «Бали Хаи».
Я захожу в ателье художника, которого, вероятно, привлекла в Махарепу слава Гогена. И не только она, но и волшебная красота удивительного острова. Он обосновался на Муреа и вот уже пятнадцать лет рисует всего лишь один сюжет— бухту Пао Пао. И я понимаю его. От Махарепы до Пао Пао час ходьбы. Это мой последний час на Муреа и последний день на островах Общества.
Баркас, взявший на борт груз ванили, дает гудок. Мы отплываем от берега. Гора Моуапйта, продырявленная богом воров Хиро, тает в дымке моря. Я не фотографирую, не двигаюсь, почти не дышу. Да, самое лучшее я действительно оставил под конец. Самое лучшее — это Муреа. И самое красивое на Муреа — да, наверное, и на всем огромном белом свете — бухта Пао Пао, которую в честь самого знаменитого первопроходца Южных морей иногда называют заливом Кука.
Пройдя коралловый риф Теаророи, мы покидаем воды лагуны и через два с половиной часа плавания по морю, которое таитяне поэтически называют Лунным, заканчивается мое путешествие по Французской Полинезии.
Однако минута расставания пока не наступила. Я хочу еще увидеть один парусник, весьма экзотический даже для этой экзотической земли. Рассказ о нем и о его экипаже, состоящем всего из одного человека, я услышал на Муреа. Чем же интересен парусник? Да, собственно, ничем, кроме того, что эта яхта длиной менее десяти метров с одним человеком на борту, совмещающим все должности от капитана до матроса, — Леонидом Телигой, проплыла расстояние от Польши до Полинезии. Телига собирался совершить на ней даже кругосветное путешествие.
На Муреа Телига гостил у своего земляка Петра Чехосчевского, женатого на местной вахине. Так что один из четырнадцати белых, живущих на Муреа, оказался поляком. Воистину везде славянин найдет своего брата! И, как ни странно, даже в Папеэте. Маленькую яхту с польским флажком я без труда отыскал в порту на следующее утро. Называется она «Опти» (сокращенное от «оптимист»). С Телигой, которого я сразу же стал называть просто Леонидом, мы подружились довольно быстро, тем более что он немного говорит по-чешски, а я в свое время изучал польский язык.
В день нашего знакомства Телиге пришлось встать довольно рано: с ним приключилась интересная история. Опит он, естественно, в каюте своего маленького парусника. Этого, однако, не знал вор, который незадолго до восхода солнца залез в каюту. Увидев спящего хозяина, он испугался и пустился наутек. Леонид бросился вслед за незадачливым вором, преследуя его в порту. Но тут он неожиданно остановился, поняв, что выскочил из каюты… голым. Вор, конечно, убежал.
Мы говорили с Леонидом не только об утреннем приключении, но и о многих других, куда более важных для нас вещах. О странах, которые мы посетили во время своих путешествий, о планах на будущее.
Моя следующая цель — острова Самоа. Леонид же направлялся еще дальше — на Фиджи. И он предложил мне плыть вместе с ним на борту «Опти». Он зайдет в Паго-Паго на острове Тутуила, чтобы высадить меня там, а сам продолжит путь в Суву. Это была великолепная мысль, и я с радостью решил воспользоваться его предложением, сулившим заманчивые приключения. Но, как оказалось, Леонид на своей «Опти» сначала направлялся на Раиатеа и Борабору, где я уже побывал. А потратить на это путешествие около полутора месяцев я, конечно, не мог.
Еще несколько раз побывал я у Леонида на его небольшом суденышке, а затем нам, к обоюдному огорчению, пришлось расстаться. Я отправился в Восточное Самоа, он — на Борабору. Но мы дали друг другу слово, что, как только длительное кругосветное путешествие Телиги окончится, мы при первом же удобном случае встретимся с ним либо в Праге, либо в Варшаве.
Когда Телига вернулся в Польшу, я уже снова был в Полинезии. А когда я приехал домой и решил навестить одинокого мореплавателя, капитана яхты, на которой сам мог провести в Южных морях несколько недель, Леонида уже не было в живых. Всего лишь пятидесяти лет от роду, он, в одиночку совершивший кругосветное путешествие, пережив все опасности, выпадающие на долю таких сумасшедших людей, умер от рака через несколько месяцев после возвращения на родину.
Мне пришлось добираться до острова Самоа[129] не на яхте, а самолетом. Острова Таити и Тутуила разделяет почти полторы тысячи километров. Преодолев их, самолет начинает снижаться, и через несколько минут я уже предъявляю свои документы в аэропорту Тафуна.
