В десяти-пятнадцати метрах от берега уже можно плыть. Я отбрасываю палку, правой рукой вновь поднимаю узелок с одеждой и бельем, левой разгребаю воду, изо всех сил напрягая слух и зрение, чтобы не «проворонить» какого-нибудь крокодила. Секунды тянутся как часы. Мне казалось, что противоположный берег отдаляется, вместо того чтобы приближаться. Наконец я все-таки почувствовал под ногами мягкое, липнущее к ступням речное дно. И вот я опять на берегу. Не успел одеться, как ко мне подошел деревенский мальчик и предложил только что пойманного им маленького крокодильчика.
— За один доллар. Очень вкусно…
Я знаю, что вкусно. Но если бы даже крокодил был золотой… Редко я так грубо обходился с маленькими продавцами.
Собственно говоря, все трудности и опасности пути я преодолел ради здешнего лакомства и ради птиц, которые «поставляют» его островитянам. Тасимбоко вместе с островком Саво — это, вероятно, те единственные места в Меланезии, где жизненные условия островитян определяются сбором яиц.
Щедрую птицу зовут здесь «табон». По-латыни она именуется
Некоторые виды табонов, например тот, с которым я впоследствии познакомился в Австралии, насыпают слой земли и листьев высотой до нескольких метров. Здесь самка несет яйца. Больше о будущем своих птенцов она не заботится. Гниющие листья выделяют в дальнейшем определенное количество тепла. В этом искусственном инкубаторе и появляются на свет птенцы табона. Австралийский табон несколько раз в день проверяет клювом температуру своего сооружения. Если она слишком высока, он слегка разгребает кучку, если слишком низка, то добавляет листьев. За своим семейным инкубатором самец следит в течение всего года. Ведь на будущий год самка снова снесет яйца в этом же «фамильном» питомнике.
В Австралии яйца табонов считаются одним из самых изысканных и редких лакомств. Больше того, табоны находятся здесь под охраной закона. А в Меланезии в прошлом их яйца были главным, а Иногда и единственным источником пропитания жителей островов.
Для этнографа этот факт, естественно, очень любопытен. Когда я узнал, что на Соломоновых островах еще и в наши дни существуют два места, где табон до сих пор остается единственным «работодателем» жителей, мне захотелось побывать хотя бы — в одном из них. Поэтому после долгого обсуждения мы с Гордоном выбрали Тасимбоко. Как мне рассказывали островитяне, табон жил когда-то лишь в Тасимбоко, а на небольшой островок Саво, лежащий на другой стороне пролива как раз напротив Висале, его переселили — точнее, его туда специально переселили — сравнительно недавно. Когда именно — узнать мне не удалось. Я лишь записал легенду о том, как первый табон из Тасимбоко перебрался на остров Саво.
По преданию, он опустился на юго-восточном побережье острова Саво в месте, которое называется Кика. Однако вскоре его прогнал дух Пуирини — защитницы местного племени, которая была против того, чтобы чужие птицы уничтожали урожай. И тогда первый табон продолжил свой полет вдоль побережья, пока не добрался до деревни Ангатока. Добрый дух здешнего племени — Погюаталеи и его тотем, змея Покисила, приняли пришельца более благожелательно, позволив табонам поселиться здесь и заложить на земле, принадлежащей роду Какауга, свое поле Птиц.
Табоны снесли на новом поле первые яйца. Дух Погоаталеи отдал большинство яиц своему роду, еще четыре подарил роду Зонггокама, живущему в Танагаике, а последние четыре — роду Зимбо, обитающему в деревне Сиа-Сиа. И поле Птиц на острове Саво с тех пор стало принадлежать этим трем родам.
В Тасимбоко табоны гнездятся с незапамятных времен, и поэтому, наверное, легенды о том, как здесь образовалось поле Птиц, никто не знает. Оно расположено меньше чем в получасе ходьбы от деревни. Гуадалканалские и савоские табоны отличаются способом гнездования не только от других птиц, но и от всех остальных та-бонов. Они откладывают яйца не в кучи листьев, а закапывают их в землю, точнее, в мягкий песок.
Тасимбокское гнездовье — или, как здесь обычно говорят, поле Птиц — расположено неподалеку от побережья. На первый взгляд оно напоминает детскую песочную площадку в наших дворах. Большой ровный участок— нигде ни одного растения. Здесь табон вырывает в песке подземный коридор длиной около метра. В нем он откладывает яйца, затем вылезает и ямку тщательно засыпает. После короткого отдыха табон улетает.
В песке яйца согревает тропическое солнце. Они лежат в этом естественном «инкубаторе» три недели. Еще три или четыре дня требуются птенцу, чтобы выбраться на поверхность. Когда он вылезает из этого своеобразного родильного дома, то уже может летать.
