Ещё несколько дней нам предстояло передвигаться на поезде, вплоть до бывшего Лондона. Теперь на месте огромного когда-то города размещался главный пункт пропуска через границу на нулевом меридиане.
Никто не спрашивал документы для механических големов, которые меня сопровождали, хотя оба Соломона всегда производили фурор.
Люди просили с ними сфотографироваться или спросить у них что-то, ну а мехо-големы изображали немного глуповатых роботов, односложно отвечая на любые вопросы.
Они не хотели, чтобы в них заподозрили людей.
— Ещё рановато для всеобщего ажиотажа, голубчик, — на четвёртый день сказал мне профессор Троекуров, когда люди разошлись после очередного фотографирования в нашем купе. — Уверен, многие захотят стать такими, как я. Бессмертными и неуязвимыми.
«Надеюсь, этого не понадобится», — хотел сказать я, но промолчал.
Не стал портить профессору его научный эксперимент.
К тому же, перед отъездом он отправил секретной почтой все свои наработки по программе «Спасение» напрямую генералу Чекалину, а это значило, что если я не справлюсь со своей задачей, то у человечества всё равно будет шанс выжить.
Под монотонный шум поезда я прикрыл глаза, погружаясь в медитацию и новое перераспределение силы. Мерно задышал, отгораживаясь от мира, и…
…Абубакар, паршивец, будто учуял, что я пребываю в спокойствии уже целых десять минут, поэтому решил прислать мне очередной доклад. Причём громким и зловещим шёпотом:
Абубакар замешкался, но всё же сообщил:
