Иногда я думаю, а стоит ли? Стоит ли выжить? Стоит ли вернуться в мир ежедневных дел? В тот мир, в котором нет привкуса смерти? Нужен ли он мне станет тогда? Буду ли я его ценить так же, как сейчас, на пороге исчезновения?Содержит нецензурную брань.
По-моему, это – последнее, что я увижу за всю мою жизнь. Вот это самое – тёплое ласковое солнце, сверкающее потерянными бриллиантами в утренней мягкой траве с разбрызганными по ней капельками росы. Вот это удивительного цвета небо. Ах, до чего же красивым бывает небо. Мы ведь живём, не замечая его. Мы так ненавидим каждое утро, когда надо просыпаться и идти на работу. А в выходные? Ну, когда не надо на работу, разве мы видим эти чудесные нежнейшие сочетания цветов утренних небес? Нет, мы спим. По сути в нашей жизни полно рассветов, но мы… Мы не дорожим этим сокровищем, этим чудом – возможностью проснуться в начале нового дня. Нет, к чёрту! К чёрту каждое это чёртово утро с его головной болью и трясучкой до работы, к чёрту все эти «доброе утро» на работе, всё это – ровно до полудня, когда можно пообедать и собираться домой. Ровно до полудня нам хочется всё отменить, уничтожить, избавиться от этого времени… От нашего времени. А его у нас не так-то много.
Только понимаю я это лишь сейчас, глядя из окна четвёртого этажа замкнутого неуютного помещения. Только теперь, когда знаю, что жить мне осталось совсем немного. Только чувство смерти, пожалуй, и способно научить нас любить эту жизнь. Только оно является вкусом, приправой, солью того самого пресного бульона, который мы хлебаем каждый день на этой земле, называя жизнью. Без близости катастрофы тягучая серая масса дней кажется бесконечной. Это пугает, тем более, что мы подозреваем, что есть что-то ещё, что-то такое, что нам по какой-то причине недоступно, что-то настоящее, яркое, весёлое, совсем другое, а не это тошнотворное постоянное «одноитоже»: проснулся, поработал, поужинал, поспал…
Кажется, на самом краю этой пропасти, я стал философом. Зачем это, зачем это именно сейчас, когда я, наконец осознав всю прелесть, всю настоящесть этой самой обычной жизни, вместо того, чтоб успеть насладиться ею, начинаю умничать? Для кого? Кто это оценит? Даже если там, в нескольких километрах отсюда, кто-то и найдёт мои записи, разве сможет он понять? Нет, увы! Пока смерть не положит ему руку на плечо, не дохнёт холодом где-то совсем рядом, не поймёт он ни за что моих рассуждений. Потому что, только поверив в то, что смерть существует на самом деле, только тогда человек узнаёт, что его серенькая, привычная, как старая футболка, жизнь и есть единственная, что не стоит ждать, искать другой, лучшей, что именно вот эта с грязным чайником и заляпанным зеркалом, с запахом во рту и ноющим плечом, что вот это именно и есть самое настоящее чудо и роскошь… Так для чего я? Зачем? Да просто, потому что вдруг действительно найдут мои записи. Вдруг! Ну, бывает же всякое, кто-то да и проникнется пониманием того, что каждый день, каждая секунда в этой его жизни прекрасна и удивительна, и полюбит её, такую неустроенную, с долгами за квартиру, с детьми от первого брака, с брюзжащими родителями… Да, гораздо проще! в сто раз проще полюбить сыр с плесенью и кофе без сахара, проще даже приучить себя наслаждаться склизкими улитками. Всё это гораздо проще, чем полюбить самое драгоценное, что есть у человека: утро, вдох… – все эти одинаковые осточертевшие обычности, надоевшие до тошноты…
Только надежда, глупая, нерациональная надежда заставляет меня фиксировать недавние события. Впрочем, та же самая надежда, что я всё-таки смогу отсюда выбраться живым, та же самая глупая и нерациональная, удерживает меня от того, чтобы… Впрочем, иногда я думаю, а стоит ли? Стоит ли выжить? Стоит ли вернуться в мир ежедневных дел? В тот мир, в котором нет привкуса смерти? Нужен ли он мне станет тогда? Буду ли я его ценить так же, как сейчас, на пороге исчезновения? Вряд ли… Но вот, что не даёт мне покоя. С тех пор, как я осознал, понял, прочувствовал, что я смертен, то есть по-настоящему смертен, а не гипотетически, я до головокружения, до крика, до истерики понял и ещё одно: я так не хочу умирать! Я очень хочу жить, быть здесь, гулять тут, работать там, целовать женщин, купаться в реке, а главное – я хочу быть с вами, люди! С вами, с такими мерзкими, противными, гадкими, и такими глупыми и несчастными. Я бы полюбил каждого из вас, я бы понял, каждого из вас. Я знаю, никто из вас не хочет навредить другому, но… так бывает. Но даже с такими, вредными и злыми, я хотел бы жить с вами и среди вас. Мой дневник, это – то, что останется после меня, это почти я, который после моей смерти, останется с вами, это всё равно что я сам среди вас! Тем более мне так повезло в этой жизни! Я столкнулся…
Впрочем, оставлю все эти сентиментальности и перейду к делу. Уж не знаю, чем и когда всё это кончится, не знаю, как обстоят дела за пределами этих мест, может, там то же самое, но буду надеяться на то, что везде, где меня нет, традиционно намного лучше.