— Проснулся? — в комнату заглянул отец, на лице которого, обычно совершенно непроницаемом, я сейчас читал что-то, смутно похожее на одобрение. — Пошли, тебя дядя зовет.
— Что с рыбаком? — спросил я. — Живой?
— Все хорошо с ним, — успокоил меня Анхис. — Стрела без наконечника была, в ребро уперлась. Ее наш костоправ вырезал и кровь прижег. Жить будет, а царь наградит его.
Из боковой комнатки, в которой я ночевал, до царских покоев — рукой подать. Да, это не Троя. Тут с десяток небольших клетушек, в которых живет царская семья: жена, две дочери и маленький сын, что как бы намекает на мое будущее. Хотя, у нас и хеттские обычаи тоже действуют. Воины могут выбрать царем не только племянника, но даже мужа старшей дочери. Это у нас восточная деспотия такая, где знать не дает царям слишком сильно задирать нос и держит их за горло. Маркс и Энгельс, которые по живому разделили историю человеческого общества на формации, тихо плачут в сторонке. Они ни в одном месте не угадали.
— Эней! — раскинул руки дядя и обнял меня. Больно же, блин! — Я так расстроился, когда услышал твое хвастовство на пиру, но теперь я тобой горжусь. Никто не скажет, что сын моего брата — болтун. Молодец!
— Что там у ахейцев? — спросил я.
— Собираются отплыть, — усмехнулся Акоэтес. — Боги неблагосклонны к ним в этом походе. Они поищут добычу полегче.
— Это же ахейцы! — пристально посмотрел я его.
— Ахейцы, — удивленно глянул на меня дядя. — И что такого?
— Они не должны уйти! — жестко посмотрел я ему прямо в глаза. — Они все равно вернутся, дядя, только с большими силами.
— Это не исключено, — лица отца и его брата окаменели, а Акоэтес в задумчивости сел в резное кресло с выгнутой спинкой и подпер кулаком подбородок.
— Аххиява стонет без олова, им нужен северный путь, а Париама выкупает почти все на корню. В стране Хатти были небольшие копи, но они выработаны до конца. Там теперь ни крупицы олова нет.
— В земле данайцев неурожаи, — продолжил я. — Мне рассказал об этом наемник из Афин. Там стоит засуха, и земля родит плохо. У них много сильных парней, которых нечем кормить. Они вернутся, дядя, вот увидишь. Да, мы им хорошенько навешали, но они уже разведали здесь все, что нужно. Они нашли удобные бухты на том берегу, нашли воду и деревни, где возьмут зерно. Потеря двух кораблей — небольшая цена за это знание.
— Он прав, — скупо обронил отец. — Смотри, брат, даже мальчишка понимает это. Я говорил с Париамой. Послы ахейцев требуют долю в поступающем олове и свободный проход на север. И они наглеют с каждым днем. Договор с царем царей становится плохой защитой для нас. Да и сами цари тоже.
— А что с царем? — повернулся я к отцу.
Этого я не знал. Этого вообще никто не знает в том времени, из которого я пришел. Гипотеза, что Хаттуса была разграблена «народами моря», в ученом сообществе принимается далеко не всеми. Город просто покинули жители, а потом сожгли. Нет ни обломков мечей, ни тел убитых, ни наконечников стрел в стенах — обычных признаков штурма. Огромный, благоустроенные и очень богатый город просто бросили. Хотя кое-какие новые теории есть, конечно.
— Хаттуса построена в плодородной долине, высоко в горах, — ответил отец. — Там всегда было в достатке воды. Но теперь ее мало, а дождей нет уже давно. Крестьяне бегут оттуда, и город просто нечем кормить. Кочевники тоже пришли в движение, у них самих дела не лучше. Каски, хоть и дикари, но могут выставить восемь сотен колесниц. Великий царь Суппилулиума подумывает перенести столицу на юг.
— Мы еще не платили дань в этом году? — спросил я, а когда дядя покачал головой, продолжил. — Вот и не платите, самим пригодится.
— Ах-ха-ха-ха! — дядя Акоэтес согнулся от хохота. — Брат, что стало с твоим сыном! Я не узнаю его! Самим пригодится! Я сейчас умру со смеху!
— Не смешно, — бросил отец, лоб которого прорезала задумчивая складка. — Эней прав, брат. Мир расползается в клочья, как драный хитон раба-козопаса. Великому царю будет не до нас. А ахейцев нужно убить. Давай сядем и подумаем, как это сделать половчее. И ты, сын, тоже садись. Ты заслужил это право.
— Да, садись, племянник, — кивнул царь приветливо, но едва заметная нотка недовольства в его голосе царапнула мое сердце. Нет! Не может быть! Мне точно показалось!
