Гонимая всеми одиночка, вместе с остатками человечества спасаясь от инопланетного вторжения в последнем городе, едва обретя друзей, выясняет, что она тайный агент напавших, запрограммированный на полное повиновение, и теперь перед ней стоит непростая задача, спастись и спасти.
Старый экскурсионный автобус слишком быстро катился по грунтовой проселочной дороге. Ржавые щиты, закрывавшие окна, громыхали, когда автобус подкидывало на кочках и выбоинах. На крыше, привязанные страховочной веревкой, распластались автоматчики. Просевшие от перегруза рессоры ухали, когда по днищу шоркала невысокая жесткая трава.
Солнце только начало золотить легкие облака, оповещая о начале дня. От крохотной речушки, вдоль которой бежала дорога, поднимался туман. Предрассветный холод до костей пробирал пассажиров, безмолвно сидевших на продавленных, вымазанных мазутом и прожженных сигаретами сиденьях. Люди сидели тесно, по три и даже четыре человека на двухместных скамьях. Кто-то умудрялся спать, невзирая на тряску и тесноту. Кто-то жевал брикеты из сухого пайка, запивая теплой водой из фляжки, отдающей жженой резиной.
Анжи сидела одна, обнимая тонкими руками свой рюкзак. Ее тоже донимал холод, от которого не спасала ни старая армейская роба, выдаваемая раз в полгода, ни дряхлая кожаная куртка, накинутая на плечи. И только животу, к которому она прижимала ветхий полупустой рюкзак, было тепло. Старым было все, и только оранжево-черный пластиковый браслет на левой руке был новеньким. Часы, встроенные в один из его сегментов, показывали начало шестого утра, 13 мая 29 года. В соседний с часами сегмент был вмонтирован небольшой голографический экран, показывавший историю Рейда с самого начала Новой Эпохи. Анжи часто перечитывала эту короткую сводку, тщетно надеясь, что так воспоминания перестанут от нее ускользать.
Анжи щелкнула кнопкой, переключаясь на следующую запись.
Еще щелчок.
Девушка, откинувшись на спинку, отключила голограф. Это все она прекрасно помнила, в отличие от того, что было больше чем полгода назад. Вообще вся память о собственной жизни была подернута дымкой забвения, и почему это происходит, и с ней ли одной, она не имела понятия.
– Че пялишься? – буркнула сидевшая напротив чуть полноватая женщина, втиснувшаяся на сиденье между двумя крупными мужчинами.
Анжи вместо ответа просто отвернулась. Она уже давно перестала отвечать агрессией на агрессию. Толку все равно от этого не было.
Пейзаж, видимый сквозь щели в грохочущих щитах, наконец-то сменился. Вдалеке показались нечеткие в утренней дымке силуэты высоток и строительных кранов. Параллельно их автобусу, по соседнему шоссе двигалась целая колонна транспорта, в основном пассажирского. Вскоре дороги слились и теперь к последнему городу они двигались единым строем.
По мере приближения город возносился все выше к небу. По обочинам стали попадаться заброшенные постройки, взирающие на разрушающийся мир пустыми провалами окон, покосившиеся бетонные заборы и остовы сгоревших машин.
– Ничего они тут стройку развели! – присвистнув, прокомментировал увиденное сгорбленный мужичонка, пристроившийся на ящике рядом с водителем. – Ну, попашем мы тут, бывало.
Привлеченные его возгласами пассажиры автобуса приникли к окнам, сквозь щели щитов разглядывая город, обнесенный по периметру странного вида стенами, вобравшими в себя многоэтажные дома с окраин.
