Мэдлор оказался жестким, сухим и холодным на ощупь, что было очень странно для живого существа. От него несло какими-то сладко-приторными духами, даже без намеков на запах пота или живой человеческой кожи. На памяти Ксарты не потели только покойники, и у нее возникло непроизвольное желание потыкать колдуна палочкой. Желательно – в глаз. Она чувствовала, что ее тащат в ту самую комнату за шторой. Сознание понемногу приходило в себя, и она попыталась посмотреть на слугу самого молодого бога внутренним взглядом.
У него не было души – вместо нее в груди колдуна зияла черная дыра. Ксарта не очень хорошо знала, как такое возможно, но все еще живой человек без души находился рядом с ней. Люди обменивали души и продавали их Темным Богам за разные вещи: от тайных знаний, неограниченного резерва или комплекта из вечной жизни и вечной молодости до всякой ерунды вроде Малус Кодициума с картинками в переводе на высокий готик. Но отъем души обычно происходил со смертью тела, а вот так прямо при жизни… Ксарта видела это впервые.
Мэдлор опустил ее на что-то мягкое, улегся рядом и предпринял еще одну попытку расстегнуть молнию бронекостюма. Ксарта приоткрыла один глаз и увидела мозаичный потолок, на котором золотом по пурпурному была выложена звезда Хаоса.
- Может, ты хочешь выпить чего-нибудь? – спросил колдун, справившись, наконец, с застежкой бронекостюма, под которым оказалась серая майка, какие обычно носят женщины в имперской гвардии.
- Да, пожалуйста, - Ксарта решила, что если он отвернется куда-то, она сможет оглядеться.
Действительно, Мэдлор встал и отошел. Ксарта подняла голову и открыла глаза. Это была спальня. Демонхост лежала на краю большой кровати, по размерам слегка уступавшей алтарю в храме. Вокруг стояли шкафы с книгами, небольшой прикроватный столик с кривыми резными ножками, канделябр десятка на три или четыре свечей и полки с магическими артефактами. Фон варпа оттуда почти ослеплял. На стене между шкафов висел натюрморт с какими-то фруктами.
Тело слушалось очень неохотно. У Ксарты создалось впечатление, что с помощью подвески и каких-то подчиняющих заклинаний Мэдлор частично перехватил контроль над ее смертной оболочкой. Она смотрела на спину колдуна, шарящего в недрах шкафа и звенящего там какой-то посудой, и лихорадочно пыталась сообразить, что ей делать дальше, и как сбросить это с себя.
- Амасек будешь? – Мэдлор обернулся через плечо и улыбнулся.
- Наливай, - демонхост раскинула руки и изобразила звезду в постели.
Колдун поставил на столик пару шарообразных бокалов, наполненных до половины золотистой жидкостью. Там же оказался и графин с амасеком. Ксарта почувствовала слегка пряный запах дорогого напитка.
- Иди сюда, - он приказывал, но делал это так мягко, нежно и осторожно, что тело Ксарты подчинилось против ее воли.
Демонхост села и приняла из руки Мэдлора бокал, и только после этого заметила, что сидит почти под мышкой у космодесантника, прижимаясь бедром к его огромной ноге.
- За наше близкое знакомство, - мурлыкнул Мэдлор, ткнувшись носом ей в ухо, - пусть оно станет еще ближе.
Бокалы звякнули друг о друга, и Ксарта влила в себя напиток почти залпом. Это оказался действительно всего лишь амасек, без каких-либо веществ вроде ядов или магических примесей.
- Ну кто же так делает? – со снисходительной улыбкой спросил Мэдлор, - Наверное, только неотесанный Тазар, который слишком… ограничен в понимании истинной ценности удовольствия от еды и напитков.
- Давай еще раз, - Ксарта подняла взгляд на колдуна, - покажи, как надо.
Снова наполненный до половины бокал в ее ладошках. Мэдлор взял ее двумя пальцами за запястье и слегка повернул.
- Подержи его в ладони, он должен согреться. Амасек – он как мужчина. Ты ведь знаешь, что надо делать с мужчиной?
- Мог бы не спрашивать. Конечно, знаю! – обиженно отозвалась Ксарта, - мужчину надо кормить вовремя и иногда выпускать погулять. А еще носки за ним убирать.
Мэдлор, похоже, не совсем понял, что от него просто отшучиваются:
- Глупышка, с мужчиной надо быть нежной, сначала согреть, а потом принять в себя, - он легонько подтолкнул ее под локоть, мягко заставляя поднять руку с бокалом к лицу, - вдыхай. Нравится?
Ноздри обожгло испарениями. Предыдущий выпитый бокал наконец-то всосался в кровь, голова Ксарты закружилась, и внутри что-то пошатнулось. Демонхоста осенило: пьяное тело не поддается внушению и не берется под контроль никем и никак. Потому что нельзя подчинить тело, которое даже своему хозяину не подчиняется. Она медленно тянула амасек под любопытным и одновременно выжидающим взглядом Мэдлора. Риск был огромен, но оправдан: или она напьется в дрова и вырвется из-под заклятия, или колдун, в конце концов, сломит ее волю. И тогда случится непоправимое. Что именно из непоправимого должно случиться, Ксарта старалась не думать. Это могло быть что угодно: от пробуждения в ошейнике и с печатью подчинения на ягодице до того, что Мэдлор в процессе высосет ее душу вместе с энергетическим резервом через не подходящие для этого места.
