- Тазар, прекрати это, - Валис поднял руки, опасаясь остаться без обеих, - пожалуйста. Не устраивай расправу на голове у Ксарты. Ей и без этого плохо.
- Этот червь не хочет ее лечить, - прорычал в вокс-решетку Тазар, указывая когтями на поднимающегося Кассиила.
- Я не знаю, как ей помочь! – закричал тот, - И не могу!
- Сервиторы глючат, воды нет, в апотекарионе бардак! – продолжал надрываться Тазар, - Я тебя прирежу и ничего не потеряю!
- Не надо, - Валис сделал шаг вперед, все еще рискуя руками, - если все так плохо, забери Ксарту к себе. Пусть о ней позаботится Элвин. А я возьму на себя все вопросы по наведению порядка здесь.
- Ты еще и холодильник с геносеменем сломал! – то ли возмутился, то ли испугался Кассиил, подняв взгляд в сторону пострадавшего агрегата, - Отойдите все! Его надо быстро переложить в другой, пока оно не нагрелось!
Тазар две секунды постоял неподвижно, направив когти на Кассиила, а потом опустил руку.
- Вы оба. Спасете геносемя. И наведете здесь порядок, - сквозь зубы выговорил он, - я приду и проверю.
Он вышел. Стук когтистых сабатонов на пару секунд прервался. Валис выглянул в коридор и увидел спину доспехов Беспощадного, исчезающую в двери. С бронированного командирского локтя свисали бледные тонкие ножки и хвост с кисточкой.
…
Снова «Беата», снова каюта Ксарты и розовая книжка со стихами. Тазар пришел сюда в расстроенных чувствах, в надежде на то, что среди ее вещей и знакомых запахов ему хоть немного полегчает.
Валис приперся настолько невовремя, что командир даже немного растерялся. Ему следовало самому руководить наведением порядков в апотекарионе, а не доверять это второму капитану. Но Тазар так переживал за состояние Ксарты, что готов был бросить все дела, лишь бы она проснулась и заговорила. Кассиил мог сколько угодно рассказывать, что он ничего не понимает в демонах. Беспощадный все равно ему не верил. Вариант «не хочет заниматься» казался ему более правдоподобным.
Ксарта осталась в его спальне под присмотром червей. Уж Элвин точно доложит, когда она придет в себя, и сделает все, чтобы ей было хорошо. Скользкий и противный слизняк Кассиил раздражал Тазара с того самого дня, как «отец» переманил его из другой банды – Черных Нефелимов. Дети Мглы срочно нуждались в хоть каком-то медике, и он предложил работу первому подвернувшемуся. Кассиил был хорош в допросах и экспериментах со всякой химией, а амброзию производил быстро и с максимальным выходом. Но при всем этом он был посредственным военврачом. До невозможности раздражительный, заносчивый, хамоватый и грубый – братья без крайней нужды в апотекарион не ходили. Эта ситуация Тазара не радовала, и в последний год он все чаще задумывался о том, что прирезать действующего апотекария и определить на его место Векса – не такая уж и плохая идея.
С десять минут Тазар стоял перед шкафом и рассматривал розовый томик. Читать здесь настроения не было. Он решил не мелочиться и спрятал несколько интересующих его книжек в принесенный подсумок. И случайно уронил с полки книгу в синем кожаном переплете. Он подобрал ее и рассмотрел. На обложке была вытиснена объемная демоническая морда. Переплет дорогой, но потертый. Из-под обложки торчал какой-то сложенный пополам листок бумаги. Тазар вытащил его и развернул. На нем не очень ровным почерком были написаны стихи, или даже песня. Они были нескладные и корявые, но с юмором и без всяческих намеков на любовь или что-то еще. Внизу листика находились подписи разными почерками:
Ты самая веселая и зажигательная. Всегда будь такой. Брат Ульв.
У тебя красивая улыбка. Я буду скучать по тебе. Брат Гуннар.
Мы надеемся встретиться еще раз.
967 М41, Дюрер
Судя по именам, это были фенрисийцы, а по приставке «брат» - космодесантники. Где находится этот самый Дюрер, Тазар даже не представлял, и не знал, планета это, континент или город, и что там происходило тридцать лет назад. Он вернул листок в книгу и затолкал ее обратно в шкаф.
В душе поднималось какое-то странное чувство, которое кололо и обжигало оба его сердца. Кто-то написал стихи для Ксарты, и она хранила их в потрепанной книжке тридцать два года. Тазареон не знал ни кто такие Ульв и Гуннар, ни живы ли они вообще, ни в каких отношениях были с Ксартой. Она могла сунуть этот несчастный листок в первую попавшуюся книжку, да и забыть о нем и его авторах на тридцать два года, и он это прекрасно понимал. Но все равно гневался, и не знал, почему. Его доводил до бешенства сам факт, что кто-то написал ей стихи, пусть и корявые.
Тазар принялся анализировать свои ощущения. Внимание чужих мужчин к его демонице было неприятным. Но это было давно, и велика вероятность того, что они уже почили в варпе. По крайней мере, сейчас их рядом не было. Гневаться было глупо. Да и демоница пока еще не знала, что Тазар уже считает ее своей. А для того, чтобы сообщить ей об этом, стоило что-то сделать, потому как под лежачим камнем только гниль Нургла и заведется. Хотя бы написать более складные стихи.
