И это тоже не давало Юстасу покоя. Ему надоело, что все воспринимают его как чудака, свихнувшегося хиппи – ведь он мог дать миру намного больше. Он всё больше погружался в раздумья, стал более раздражительным; ему уже не приносило удовлетворение шитье одежды из оленьих шкур или охота на дичь с помощью духового ружья. Юстас был готов к чему-то большему, к настоящему подвигу.
«Мне нужно новое, более свежее, живое и стимулирующее занятие, – писал он. – Хочу видеть жизнь крупным планом, с зубами и когтями. Настоящую, мощную, заставляющую выбиться из сил. Есть вещи более реальные и более способствующие удовлетворению и самореализации, чем бесконечная болтовня с ребятами об одном и том же из года в год. Не хочу больше говорить о том, что надо бы что-то сделать, – хочу
Другими словами, он не мог просто сидеть в вигваме, штопать мокасины и слушать шум дождя. И кстати, о вигваме – Юстас не хотел всю жизнь переезжать с места на место, с чужой земли на чужую. Все участки земли, где он когда-либо разбивал лагерь, в итоге продавались и застраивались прямо у него на глазах. И наблюдать, как это происходит, было ужасно. Он словно стоял на песчаной отмели и ждал приближения прилива. Но где можно укрыться от коммерческого строительства? Он всего лишь хотел продолжать преподавать, но на своих условиях, не сорок пять минут в конце учебного дня по милости директора очередной школы. Юстасу нужны были новые сложные задачи, и больше власти, и больше людей, до которых можно достучаться. И еще ему нужна была земля.
Теперь, спустя годы, когда Юстаса Конвея спрашивают, зачем он поселился на Черепашьем острове и вложил столько сил в сохранение тысячи акров этой территории, он говорит следующее (в итоге эта речь стала одним из самых мощных моментов в его лекциях):
«В детстве мне нравилась книга „Возвращение в тенистую рощу“. Это книга о зверях, которые жили в чудесном лесу. Жизнь их была идеальной, счастливой и безопасной, пока однажды не приехали бульдозеры и не снесли их дом, чтобы построить дорогу для людей. И вот зверям некуда идти, их дом уничтожен. Но они забираются в товарный поезд и едут на Запад. Там находят новый лес, такой же, как старый, который они потеряли, и живут долго и счастливо.
Я всегда вспоминаю эту книгу, потому что все мои дома тоже были уничтожены. В детстве я жил в Колумбии, штат Южная Каролина, рядом с глухими местами, лесами и болотами. Потом пришли застройщики, надругались над землей и уничтожили ее. И моя семья переехала в Гастонию, штат Северная Каролина, – там родители купили дом рядом с несколькими сотнями акров леса, через который пробегал прозрачный красивый ручей. Я любил этот лес. Я знал, что он лучше, чем любое другое место, потому что проводил там все дни, играл и исследовал природу. Всё детство я наслаждался этой землей. Строил в лесу крепости, прокладывал тропинки, учился бегать по чаще со спринтерской скоростью, перекатываться при падении, вставать и бежать дальше. Лазал по кустам и прыгал с дерева на дерево, как Тарзан. Знал рисунок листьев, чувствовал тепло земли. Все звуки, цвета и чувства этого леса были мне знакомы.
А потом по всему лесу стали появляться землемерные столбы. Я не знал, для чего они, – но понимал, что ничего хорошего ждать не приходится. Понимал, что это вторжение в живую природу и пытался вырвать столбы там, где они появлялись. Но я был всего лишь ребенком – разве мог я остановить строителей? Они с корнем вырубили мой лес и застроили всю территорию домами. Землю, которую я любил, уничтожили, а ручей превратился в очередной загрязненный водоем. Леса не осталось. Гарднер-Вудз умер. От него осталось лишь имя.