Столкнувшись в дверях с полуодетой, расхристанной девицей, оттолкнул ее в сторону и проник внутрь. Пробежал через весь холл и разыскал возле кассы информационный стенд. Подсветив карманным фонарем (дежурный свет был тусклым, к тому же перепуганно мигал), полковник нашел на схеме зал муллватской истории (шестой Восточного павильона) и незамедлительно направился туда по указательным стрелкам.
К тому времени, когда с душераздирающим воем прикатила первая пожарная машина, Харднетт уже разыскал нужную вещь.
Между двумя восковыми близнецами, один из которых был наряжен крестьянином с сапкой в руках, а другой — древним воином в полной амуниции, располагался стенд с вычурно исполненной табличкой: «Дар семьи Дорргендош, принятый с благодарностью, оберегаемый для потомков». И вот как раз на этом стенде, под стеклом, среди расколотых сосудов, каменных гребешков, перламутровых пуговиц, золотых наконечников, фигурок женщин с изъеденными оспой лицами, игрушек в виде баранчиков на колесах, всякого прочего антикварного хлама и предметов незатейливого быта древних муллватов лежал обломок глиняного диска.
Поначалу Харднетт хотел разбить витрину фонариком, но побоялся испортить такую нужную в походе вещь. Огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего и вытащил из ножен, что висели у манекена-воина, длинный тонкий нож. Удивляться тому, что лезвие выковано из чистого золота, не стал (бывают на свете вещи и более бессмысленные), а просто размахнулся и ударил по стеклу со всей силой рукояткой с набалдашником в виде кошачьей морды. Пятимиллиметровое полотно треснуло, и в ту же секунду где-то далеко заверещал зуммер сигнализации. Этот сигнал тревоги звучал еле уловимо среди воя сирен, истошных криков и топота бойцов пожарной команды. Осторожно, стараясь не порезаться об осколки, Харднетт выудил артефакт из полыньи и внимательно рассмотрел. Фрагмент глиняного диска подходил под описание озабоченного историка. В рисунке рельефа действительно угадывалась некая схема. То ли микросхема, то ли карта города. «Тот самый», — подумал Харднетт и сунул вещицу в карман. Руку не успел вынуть, как его уже застукали: подкравшийся музейный сторож вцепился в плечо и запыхтел, радуясь, что поймал ворюгу с поличным.
Немудрено, что не услышал полковник шагов — в горящем музее грохот стоял неимоверный.
Исправляя грубую оплошность, Харднетт отработал рефлекторно: резко развернулся и ткнул бдительного стража ножом в голую волосатую грудь. Вбил нож со злости — злясь больше на себя, чем на служивого, — по самую рукоятку.
Сторож удивился и ничего не сказал.
А Харднетт сказал.
— Падай, — сказал он. — Ты убит.
И выдернул нож.
Сторож послушно пустил из уголка губ кровавую струйку и умер.
Полковник вытер нож о штору и, проявив запасливость, спрятал его под балахоном.
Оставаться в музее не имело больше никакого смысла, да и делалось просто опасно — пожар разгорался и подступал. История аррагейцев уже превратилась в пепел, историю муллватов ждала та же печальная участь. Перешагнув через труп, Харднетт поторопился на выход.
Когда ворвался в задымленный холл, увидел, что огонь уже подточил перекрытия между вторым и первым этажами. Подумал: «Через пару секунд рухнет». И резко ускорился.
И действительно, едва полковник, ловко увернувшись от вялой брандспойтной струи, выскочил наружу, раздался характерный треск.
Перекрытия обрушились.
Протиснувшись сквозь толпу набежавших зевак, Харднетт нырнул в ближайшую подворотню и темными дворами, в каждом из которых его встречали дружным ором не то сильно озабоченные коты, не то вечно голодные кошки, стал пробираться к юго-западной окраине Киарройока.
Он торопился — до означенного времени оставалось совсем немного. Впрочем, волновался полковник зря. Остаток пути прошел без происшествий, и когда пригородная дорога выродилась в тропу, а та, в свою очередь, проскочив между двумя невысокими холмами, растворилась в песчано-каменистых просторах, он вышел на условленное место. Секунда в секунду.
«Точность — вежливость королей, — удовлетворенно подумал Харднетт, кинув взгляд на светящееся табло часов. — Королей и федеральных агентов».
Вертолет уже ждал.
Пилот, уверенный в себе человек с пышными усами, тщательно изучил лицензию, отсалютовал и пригласил на борт. Молодой улыбчивый штурман подхватил баул и помог устроиться. И он же уточнил:
— Куда летим, сэр?
Харднетт, не задумываясь ни на секунду, выдал скороговоркой:
— Выкиньте меня, парни, где-нибудь километрах в трех от Айверройока. Место выберите сами. Где удобнее, там и садитесь. Мне без разницы.
— Сделаем, — пообещал штурман.
— Сколько времени займет?
— С полчаса.
— Отлично. Я — бай-бай. Толкнете по прибытии.
— Толкнем, сэр, — заверил штурман.
Пилот же, проявляя гостеприимность, крикнул из кабины:
— Выпить не хотите?
Но Харднетт его вопроса уже не услышал — он спал. Откинул спинку кресла, повернулся на бок и тут же уснул.
