Где-то там, позади, послышались сухие щелчки выстрелов, но Кожевников не обратил на них внимания. Для него это был просто сигнал, что черные, зеленые и Омлет с Бабаем не сумели добиться своей цели. Цели, до которой Вячеславу не было никакого дела. Все, что его сейчас волновало, это обойти широкое аномальное поле и оставить проклятые окрестности Чернобыля за спиной. Уйти подальше от города – и скитаться по тихим, безлюдным просторам, пока костлявая рука смерти не опустится ему на плечо. Пока он окончательно не наскучит Зоне, как говаривали суеверные бродяги…
Взгляд охотника за артефактами упал на болтавшееся внизу оружие, и на мгновение его голову посетила другая мысль: «А может, хватит бегать? Может, пора уже заканчивать?» Однако сталкер, собрав волю в кулак, решительно отбросил идею самоубийства прочь. Нет уж, уходить настолько быстро в его планы не входило. Он должен был увидеть один, хотя бы еще один рассвет…
Эхо выстрелов снова достигло ушей бродяги, и он непроизвольно начал двигаться быстрее. Казалось, инстинкты самосохранения вдруг проснулись и взяли скитальца под контроль, будто знаменитый кукловод. И правда: ноги несли Седого вперед, его глаза резво бегали по сторонам, а рука время от времени то бросала, то поднимала упавшую гильзу, но все это чувствовалось так, будто бродяга был всего лишь наблюдателем. Будто он не мог управлять собственным телом, а просто смотрел пугающе реалистичный фильм, повествование в котором велось от первого лица…
Вот так сталкер и оставил широкие просторы аномального поля за спиной. Руководствуясь рефлексами, отточенными ежедневной опасностью, которая более года нависала над его головой, Седой огибал одну аномалию за другой, проходил мимо лежавших прямо под ногами «батонов» и совершенно не реагировал на слабое свечение более редких и ценных артефактов. Словно биологическая машина, его тело прокладывало себе путь сквозь глухую чащу зеленого леса, и как бы Кожевников этого ни хотел, он не мог остановиться. Он понятия не имел, куда он вообще забрел и насколько отдалился от печально известного Чернобыля. Он просто шел, сворачивая там, где зачем-то требовал свернуть его мозг. Шел, стараясь не обращать внимания ни на пересохшее, требующее хоть пары капель воды горло, ни на ворочавший кишки голод. Шел, сам не зная куда, пока позади не раздался противный, лязгающий щелчок предохранителя.
Гэбээровцы?
Спохватившись, скиталец вцепился в автомат, и его хватка была твердой, будто сжатые челюсти бультерьера. Сталкер повернулся на звук, опускаясь на одно колено, и вскинул перекрашенный АКМ к плечу, но не увидел перед собой ничего, кроме пары кустов и немых стражей леса, которые взяли человека в кольцо, будто группа захвата особо опасного преступника.
Выстрел!
Что-то толкнуло Кожевникова в левую руку, и охотнику за артефактами даже показалось, что он услышал сухой треск перебитой пулей кости. Сталкер повалился на бок и распластался на спине. Оружие выскользнуло из размякших пальцев и тихо стукнулось о прикрытую разгрузкой грудь. Дуло автомата уткнулось в сухой грунт, и здоровая рука Седого инстинктивно потянулись к заплывающей кровавым пятном ране. До ушей донесся тихий шелест зеленки, сминаемой тяжелыми ботинками, и перед глазами вдруг замаячила чья-то нечеткая фигура. Что-то уткнулось скитальцу в висок, и мертвецкий холод расплылся по его коже, парализуя бродягу с головы до пят.
– Не дергайся, – приказал незнакомый голос: низкий и осипший, как у курильщика со стажем.
Рука в свободной, слегка трепыхавшейся на ветру «Березке» аккуратно стащила с шеи сталкера тактический ремень и отшвырнула оружие подальше от раненого. Сквозь сжатые до противного скрежета зубы Седого вырвался сдавленный стон, когда до поврежденной конечности добралась боль. Перед глазами проступили густые черные кляксы – верный признак того, что сознание вот-вот ускользнет во тьму.
– Сейчас, сейчас, – заверил его неизвестный, словно он был полевым медиком, пытающимся спасти жизнь подстреленному товарищу. – Погоди теперь, мужик. Нехрен. Нехрен дергаться было.
Фигура незнакомца сместилась куда-то вправо, и учебная граната из разгрузки Кожевникова быстро отправилась к перекрашенному автомату. Нечто тонкое, но острое, будто хорошо заточенное лезвие бритвы, проткнуло камуфляж на руке скитальца.
«Обезболивающее?» – промелькнула мысль, и бродяга ухватился за нее, будто за спасательный круг, изо всех сил сопротивляясь застилающей взгляд темноте. Словно и не было никакого пораженческого настроя, словно он и не уходил от кланов только для того, чтобы наконец-то встретить конец своей истории.
– Так… Теперь все. На, подержи, подержи пока. – На грудь Седого лег длинный, чем-то похожий на отсеченный хвост какой-то рептилии, камень. Артефакт ненадолго вспыхнул серым и растворил застелившие взгляд бродяги пятна, заменив их белыми зайчиками временной слепоты. – Герой, блин…
Пальцы сталкера схватили шершавый на ощупь минерал, словно последний шанс на выживание, и в голове Кожевникова незамедлительно начался отсчет:
«Раз. Два…»
