– Э, мужики! Давай за мной, в цепочку! Пора начистить хлебальники этим гребаным защитникам мира!
– И ни одного свистюка… – протянул Палывода, встряхнув уставшие от длительного удержания ПКМ руки. Подпиравшие пулемет мешки с землей, конечно, снимали с караульного часть нагрузки, но, тем не менее, до полноценных станков им было как странам третьего мира до Луны. – Млин, за шесть часов… Никого. Да если б вон там, где-то далеко, не стреляли, я б подумал, что Зона вымерла нахрен!
– Та забей! Никто ж не пытается тебя пришить – вот и радуйся! Сержанта видел? Он доволен, что никто не стреляет, – вот и ты будь довольным! – посоветовал второй часовой-пулеметчик, рядовой Веретенников, поставив банку тушенки на баррикаду из мешков. Вытащив из кармана разгрузки мультитул, рубежник вскрыл консервы парой нехитрых движений. Многофункциональный инструмент тут же исчез в недрах экипировки, сменившись железной ложкой. Облизнувшись, боец группировки погрузил столовый прибор в металлическую упаковку.
– Кстати о твоем сержанте… – Палывода обеспокоенно повертел головой. – А где он вообще? Чет его долго нет, минут где-то… – Черный прищурился, прикидывая, сколько времени прошло с того момента, как он в последний раз видел начальника караула. – Ну, десять точно.
– А, та забей! – ответил Веретенников, принявшись с омерзительным причмокиванием уплетать тушенку за обе щеки. Со стороны могло показаться, будто боец группировки в жизни не пробовал мяса – настолько жадно он засовывал еду в рот. Капли коричневого жира расплывались по корпусу пулемета, стекали с пышных черных усов и пачкали расстегнутый ворот камуфляжа, но часового это нисколько не заботило. Совсем как не заботили его и застрявшие в бороде жилистые кусочки пищи. – Часы щас кончатся, так что он не вернется. Я ж под ним уже вторую неделю бегаю, знаю, о чем говорю.
– Нда… – Не веря своим ушам, старик покачал головой. Как бы верхушка «Рубежа» ни старалась навести в своих рядах порядок, а с дисциплиной у черных было немногим лучше, чем у обычных сталкеров, которых они так люто презирали. – Сброд, сука, он и в Африке сброд…
– И откуда ты такой вылез? – смачно рыгнув, поинтересовался его собеседник. – Слышь, дед?! Нахрен ты вообще сюда приперся, а? Валил бы в эту, как ее там… Частную… А, частную военную компанию, вот! Шатался бы с «не-сбродом» – и было б у тя все зашибись! Нет, ты сюда полез. Вот с хрена ты сюда полез, а, дед? Что тебе тут понадобилось?
– Та дурак я, – вздохнув, признался Палывода. – Думал, тут бабки. Слушай, да я не хотел особо с кем-то воевать. Ну на кой оно мне надо, еще пулю поймаю… Ну от и двинул. Дятел…
– Дома б сидел и внуков нянчил, – хмыкнул второй пулеметчик, брызнув перемешанным со слюной жиром на свой ПКМ, упертый прикладом в асфальт.
– Та нету у меня внуков… Если б были, хрен бы я сюда полез.
– О как… А я думал, ты приехал типа как опыта набраться. Ну, шоб потом еще где-то воевать. Знаешь, скока тут таких? Та дохрена! Я, он, лично троих знал. Правда, ни хрена они не набрались. Просто… Эх, просто угробились нахрен – и все.
– Движение на двенадцать! – громко оповестил Палывода, подхватив пулемет.
– Черт! – Веретенников бросил ложку на мешок с землей и схватился за ПКМ скользкими от натекшего жира пальцами. – А… А где? Я ни хрена не вижу!
– Видишь, метров сто? Два кирпича, между ними какая-то хрень. Он там и шарится. Бинокль бы…
Боец «Рубежа», еще мгновение назад беззаботно уминавший тушеное мясо, прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то подозрительное в двух невысоких кирпичных зданиях, соединенных между собой странным, прикрытым ржавыми металлическими листами, переходом.
– Кажется… – неуверенно протянул Веретенников. – Да. Кажется, там что-то есть…
Что-то, скрытое в полумраке пустого оконного проема. Что-то, отдаленно напоминавшее человеческий силуэт. Что-то, что могло оказаться как ищущим тайник сталкером, так и оскалившимся в предвкушении свежего мяса кукловодом. Что-то, что прямо сейчас могло совмещать выглядывавшую из-за баррикады голову часового с прицельной сеткой нажитой кровавым трудом оптики. Что-то, что уже через считаные секунды могло забраться в голову караульного и заставить его обратить оружие против своего товарища, а потом просто уйти. Последовать в глубь Зоны вслед за кошмарной тварью и стать ее пропитанием. Молча стоять, глядя в никуда рассеянным и бессмысленным взглядом полугодовалого ребенка, пока усеянный бородавками монстр жует кусок рубежной плоти. Пока капли крови падают на жесткую зеленую шкуру. Пока маленькие оранжевые глаза мутанта сверлят истекающего кровью черного, гадая, сколько еще тот протянет. Пока мокрые, красные губы кукловода расплываются в гнилой ухмылке, а из груди вырывается нечто, похожее на смех.
«Запомни: если увидишь этого долбаного кукловода, – всплыли в голове Веретенникова слова опытного сталкера, который три месяца назад взял его с собой на первую вылазку в опасный и неизведанный мир Зоны, – и если он увидел тебя… У тебя будет только один шанс. Один. Сможешь им воспользоваться – будешь жить».
