– А если без прибауток? – продолжал Лебедь.
– Во Львовском поезде кто-то двух чекистов убил… И пока рядом никого не было, я пошерстил их карманы…
– Что взял?
– Наган и мандат сотрудника ЧК… Хотел с его помощью кое у кого в Киеве немного золотишка к своим рукам прибрать… Да не вышло… На выходе неожиданно шмонать начали.
– Так, говоришь, с дуру… И без какого-либо убеждения?
– Я в политику не лезу, там живо голову потерять можно.
– А родители?
– Хату, мать, батяню и сестренку младшую аккурат снаряд красноармейский с землей сравнял. Так что я теперь как бы круглый сирота и без собственного угла. А тут еще убийство приписывают.
– Складно рассказал. И что теперь делать собираешься?
– Ждать…
– Не понял. Чего ждать?
– Когда ты мне что-то предложишь. Иначе с чего ты весь этот разговор начал. Может быть, тебе помощник нужен…
– Молодец, соображалка работает. Если честно, то хочу еще подышать свежим вольным воздухом… Компанию составить не желаешь?
В это время за дверью камеры раздался громкий голос надзирателя:
– Яценко, на выход, к следователю.
Следователь, который должен был допрашивать, уже сидел за столом и что-то писал.
– Ну что, Яценко, пришло время отвечать за убийство наших сотрудников. Так что на днях я передаю ваше дело в суд… Сейчас распишитесь в том, что ознакомлены с обвинением…
– Но я же еще не успел даже признаться…
– Поздно…
– Нетушки… Вызывайте старшего, хочу дать чистосердечные показания.
– Не дуркуй, Яценко. Я тут старший…
– От вас ничего не зависит, поэтому буду говорить только с комиссаром. Готовится еще один теракт… Какое сегодня число?
– Одиннадцатое мая, и что это меняет?
– У вас осталось всего три дня… Так что поспешите за комиссаром.
– Сука, ну смотри, если за нос водишь. Конвой, уводите его.
Павла вернули в камеру, и он, ничего не говоря, плюхнулся на свою койку.
Лебедь ничего не спрашивал, но его удивило, что буквально через час сокамерника вновь вызвали на допрос.
Когда Судоплатова снова ввели в комнату дознания, там уже был Слуцкий.
– Здравствуй, Павел! Как ты?
– Нормально…
– А вот у нас не совсем. Вчера в своей квартире умер Вячеслав Рудольфович.
– Своей смертью?
– Наши эксперты темнят. Типа сердечная недостаточность, а он на сердце никогда не жаловался. Мне удалось узнать, что накануне его кто-то навещал. Больше пока ничего не знаю.
– Искренне жаль…
– Мне тоже. А теперь по делу. Уже известно, что скоро будет реорганизация. Наш отдел пока не трогали, а поэтому нам с тобой придется слегка форсировать события, – говорил Слуцкий, одновременно вытаскивая из своего портфеля пакет. – Эмма Карловна просила привет тебе передать и даже пирожков напекла. Так что жуй пирожки и слушай внимательно, как ты с Лебедем выбираться отсюда будешь. Завтра во время приема пищи, – здесь Слуцкий вытащил еще один, но уже меньший пакет, – эти пирожки съешь вместе с Лебедем. Когда вы с острым отравлением окажитесь с санитарном блоке, не беспокойся, там вам обоим сделают необходимую инъекцию, а так как вы особо важные арестанты, то потребуется ваша срочная госпитализация. Ну а по дороге в больницу вас якобы освободят твои друзья – националисты.
– А как они сумели обо всем договориться?
– Подкупили следователя, который и передал вам эти отправленные пирожки, он же завтра организует вашу отправку в больницу.
– Это же ваш человек…
– Мы тоже так считали, а оказался эсером и предателем. Поэтому мы и прислали его для твоих допросов. Послезавтра о вашем побеге и о его предательстве напишут все газеты…
– Предположим, – согласился Павел, – а кто будет нашим проводником на границе?
– Знакомый тебе Андрей Жабин.
– Вы что, его в Москву перевели?
– Нет, его сюда перевели по рекомендации кого-то из ЦК компартии Украины. У тебя есть какие-то опасения?
– Они еще окончательно не проверены.
– Мы думали, что так будет лучше, если, кроме Жабина, никто не будет знать о твоем первом задании. Может, пока не поздно, поменяем проводника? – предложил Слуцкий.
– Жабин уже знает о предстоящем задании? – уточнил Судоплатов.
– Вчера вернулся с границы, готовил место вашего перехода…
– Не будем ничего менять, чтобы это не вызвало у него подозрения.
– Тогда будем считать, что операция началась.
И Слуцкий, неожиданно для Павла, крепко обнял его, словно прощался.
Генерал и Кирилл сидели в кабинете. Курсант на высокой лестнице, с помощью которой можно было доставать книги с верхних полок, а Судоплатов в своем кресле.
– Прям как в кино… – начал Кирилл.
– Это вы про что?
– Про ваш побег… – откликнулся курсант.
