– Ваше Величество, – шепотом сказал де Бове, – я пришел доложить вам, что прибыл Филипп де Монфор. У него есть новости от султана.
Король жестом приложил палец к губам, и архиепископ помог ему подняться. Потом, повинуясь королю, де Бове приподнял Анну и уложил на постель – женщина была настолько измотана, что даже не пошевелилась.
Бейбарс пытался скрыть растущее раздражение и желание наброситься на Туран-шейха. Султан же, напротив, выглядел очень довольным и, казалось, не замечал метавших громы и молнии узких глаз бея.
– Мы можем взять их в плен, мой господин. Всех, даже короля франков. Им не выйти из этой деревни – зачем же ты согласился на переговоры?
– Это король большого государства, бей, нам не следует оскорблять его. Они заключат мир на выгодных для нас условиях, разве это не то, что мы хотим?
Бейбарс хотел было сказать, что он успокоится лишь когда увидит короля франков в могиле, но предпочел промолчать. «Еще не время», – сказал он себе.
– Они сдадут Дамьетту и покинут Египет, это то, что я хочу больше всего. К тому же, бей, тебя не может не восхищать отвага, с которой продолжают сражаться рыцари. Их мужество заставляет проникнуться к ним уважением.
– И это после всего? – вырвалось у бея, и он стиснул зубы.
– После всего, что произошло, – невольно повысил голос султан, – я не могу не удивляться терпению и великодушию этих воинов.
Возможно, говорил он не совсем то, что думал, но ему казалось, что Бейбарс должен удовольствоваться и этим. Знаком он отослал его.
Бейбарс выскочил из Мансура и во всю прыть помчался к своим войскам. Как бы ни вел переговоры султан – ему было все равно. Его воины хотят крови и золота франков. Этого довольно.
– Приготовиться к атаке! – крикнул он своим офицерам. Те вмиг распались по отрядам. Бейбарс был уверен, что султан еще поблагодарит его за пленение короля франков.
Филипп де Монфор вытер пот, катившийся со лба крупными каплями, и благодарно принял предложенную чашу воды. Король внимательно изучал с Ивом Шатрским условия султана, остальные стояли рядом, беспокойно оглядывая отряды сарацин на горизонте.
– Это войска султана? – спросил король де Монфора, показав рукой на горизонт.
– Нет, мой король, – покачал головой де Монфор, тревожно оглядывая войска, – это войско мамлюков, которое в последнее время так и норовит вырваться из повиновения султана.
Вильям Уилфрид поправил хоругвь со святым Дионисием, которая стояла возле короля. Ему казалось, что в воздухе разливается странная музыка, похожая на заунывный звук далекого пастушьего рожка. Он видел страх в глазах многих рыцарей, но не мог поверить, что седьмой крестовый поход может закончиться так бесславно. Какая сила заманила их сюда, лишив возможности сопротивляться?
Порыв ветра засыпал песком группу рыцарей, и в этот момент войска сарацин начали движение по направлению к деревне.
– Не понимаю, – бледнея, произнес Филипп де Монфор, – ведь султан запретил…
Но рыцари, не слушая его, хватались за оружие: мамлюки ослушались султана и по приказу Бейбарса ринулись в атаку на Сармосак.
Сознание подсказало, прервав глубокий сон, что кто-то смотрит на нее. Анна медленно открыла глаза, не понимая, где она находится. Лишь увидев выход из хижины, она вспомнила про потерю герцога и их долгое отступление. Потом про больного короля и удивилась, обнаружив, что лежит на его ложе. Потом, все еще ощущая на себе чей-то взгляд, повернула голову.
Страх пробежал по ее больному телу, когда она встретилась со взглядом Анвуайе. Донна Анна вдохнула воздух, чтобы позвать кого-нибудь, но Анвуайе опередил ее, заткнув ей рот рукой. Теперь их глаза были рядом. Донна пыталась отцепить от себя его руку, но он вжал ее голову в матрас, и она испугалась, что он свернет ей челюсть.
– Вы должны выслушать меня! Слушайте меня! – бормотал он, с каждым словом сильнее вдавливая ее голову в кровать, но она была слишком напугана, чтобы понять его.
– Я убил его! Донна, это я убил его!
Донна не понимала, о ком он говорит. В ее сознании мелькнули образы короля и герцога, и она застыла, прислушиваясь бессвязному торопливому бормотанию Анвуайе.
– Я больше не мог видеть его рядом с вами, больше не мог позволить ему иметь на вас больше прав, чем все остальные. Я освободил вас от него, но вы не знаете, как я радовался его смерти. Ваш муж мешал мне, он был моим соперником, это из-за него… Вы ведь не станете кричать, донна? – спросил он, ощутив, что она перестала сопротивляться. Донна отрицательно покачала головой. Когда он отпустил ее, она спросила:
– Вы убили Висконти?
– Да, – глухо ответил Анвуайе. – Он был скотиной и негодяем, это из-за него вас чуть не казнили. Я вас люблю, донна Анна. Поверьте, я не хотел, чтобы так получилось с вашей служанкой. Я приходил смотреть на вас, но в ту ночь понял, что схожу с ума… я не помню, что произошло…
– Вы изнасиловали мою служанку. Если мне наплевать, что вы убили Висконти, то Николетта для меня слишком много значит. Я не хочу выслушивать ваши пустые извинения. Ничто не может оправдать рыцаря, поступившего так низко.
