Мать не боялась возложить на мальчика бремя ответственности, хотя он мгновенно становился для Франции всем – воином, дипломатом, первым лицом государства… В тот момент Франция ассоциировалась у многих с белокурым худеньким подростком, немного неуверенным в себе, но неизменно серьезным.
Мальчик-король был венчан на царство в огромном соборе при великом скоплении народа. Он плохо спал всю ночь, рисуя в воображении предстоящий день, сердце его билось, и, хотя Людовик горячо помолился Богу перед сном, прося о мудрости и справедливости в будущем правлении, он в течение всей ночи то и дело возбужденно вскакивал с постели и, опустившись на колени, горячо шептал молитвы, надеясь, что они усмирят его тревогу и страх.
Было действительно страшно входить в собор: сердце замирало и к горлу подкатывал ком, который было больно глотать. Мальчик медленной, но твердой походкой прошел по красной дорожке, смотря только на распятие на алтаре – по сторонам смотреть не хватало смелости.
На него надели большие золотые шпоры и опоясали широким ремнем с длинным тяжелым мечом, на плечи лег плащ пронзительно-синего цвета с вышитыми на нем золотыми лилиями. Специально назначенный для этого барон подоткнул края плаща, а архиепископ надел ему на палец большое кольцо. Тяжелой ношей для ребенка оказалась слишком большая и неудобная корона, которую архиепископ надел ему на голову. Она больно легла на уши, и он не мог поправить ее, потому что в руки вложили тяжелый скипетр и жезл правосудия. Его плечи оттягивал плащ, руки – скипетр и жезл, голову терзал железный обруч короны. Подобные испытания в юности либо придают силы, либо ломают навсегда.
Как и бывает в такое время, поднялись мятежи по всей Франции, чтобы, воспользовавшись случаем, лишить молодого принца власти и устранить королеву-иностранку. Юный король обнаружил твердость духа и силу воли. При деятельном участии королевы-матери он выполнял королевский долг последовательно и достойно. Захватив регентство, Бланка взялась искусно и твердо управлять королевством, так что быстро усмирила всех мятежников. Кроме того, королеве достались две незаконченные войны: с англичанами на западе и с графом Тулузским на юге. Обе они были успешно завершены.
Худенький хрупкий мальчик с бледным лицом превратился со временем в высокого, отлично сложенного, сильного и физически развитого мужчину с симпатичным и открытым лицом, живым взором, вдумчиво всматривающегося в каждого собеседника. Белокурый, удивительно приятный и обаятельный, он обладал одновременно и «ангельским», и «рыцарским» обликом.
Сейчас Людовику шел тридцать пятый год, и самые тяжелые испытания, предназначенные ему судьбой, еще были впереди. Его жизнь никогда не была безмятежной, его всегда преследовали трудности, но он встречал их с благородным спокойствием и не страшился их, потому что во всем уповал только на Бога. Он был очень религиозен, именно глубокая вера придала ему сил после тяжелой болезни организовать крестовый поход. Седьмой крестовый поход был пока еще единственным случаем в истории, когда его организовывал монарх, не прельщенный богатством восточных земель, а действительно устремленный к духовной цели, движимый страстной верой в Бога и желанием помочь братьям-христианам на Востоке.
– Сир, – робко приблизившись к своему королю, сказал слуга, – вас ждут. Граф Пуатьерский прибыл.
Король открыл глаза. Кругом царила безмятежность, пахло цветами, ветер ласково овевал беседку, и Людовик легко поднялся со скамьи, устремляясь на встречу с братом. Альфонс, граф Пуатьерский, третий брат короля, должен был прибыть во главе флота. Его встречали все, кто уже был здесь, в том числе и остальные братья.
Граф Роберт Артуасский возвышался над всеми, стоя по правую руку от короля. Это был сильный, мощный человек, с широкими плечами и надменным взглядом. Он презирал всех, кто был ниже его, а выше не было никого. Пристальный, колючий взгляд его глубоко посаженных глаз рассматривал всех вокруг, словно желал обнаружить врага. Он был бесстрашным воином, жестоким и не знающим пощады. Его черные волосы были зачесаны назад и собраны в хвост, короткая борода точно очерчивала широкие скулы и квадратный подбородок. Он был совсем не похож ни на одного из своих братьев, и это еще больше отчуждало его от них. Он презирал веселые яркие цвета, но темно-синие ткани его на первый взгляд скромных одежд всегда были неизменно дорогими.
Карл Анжуйский стоял слева от Людовика, окруженный рыцарями из своей свиты. Он был моложе короля, на вид ему можно было дать лет двадцать шесть, он был худым, с растрепанной бородкой и такими же непослушными, растрепанными и выбивающимися из-под малинового берета волосами. Худоба Карла бросалась в глаза постоянно: костлявые пальцы с большими шишками, тонкие ноги, впалые щеки – как бы он ни повернулся, какую бы позу ни принял, он неизменно выглядел очень худым. Он напоминал Иисуса Христа – настолько благородно-изнеможденным был его облик.
