Видимо, барон, увидев, что мы все спим, решил нас не тревожить и велел выключить свет. Но меня несколько обеспокоило то, что в доме стояла тишина, музыка не раздавалась, людских голосов тоже не было слышно. Дома, наверно, все уже с ума посходили, гадая, куда я пропала. Катя лениво потянулась и тоже села на диване, не понимая, что происходит.
Я достала из сумки сотовый, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени. Было одиннадцать часов вечера!
– Катька! – в панике начала я. – Ты знаешь, сколько мы проспали? Ты вообще представляешь, что происходит?
– Не очень, – сонно протирая глаза, ответила Катя, – я, кажется, заснула.
– Вадик! – пнув через Катю Вадика, сказала я. – Просыпайся сейчас же!
Вадик что-то сонно пробормотал, Катя врезала ему чуть посильнее, и парень стал просыпаться, зевая и потягиваясь.
Я поднялась и, несмотря на то, что затекшая нога только начала приходить в себя, неприятно покалывая, начала продвигаться по направлению к дивану, где, должно быть, сладко спал Артур.
Но сколько я ни щупала пространство, дивана я не обнаружила. Позвав Артура, ответа мы не получили. Впрочем, мы были до того растеряны, что старались не шуметь, ползая в темноте, как три слепых мышонка, и скорее шептали, нежели разговаривали, видно опасаясь, что нас могут услышать посторонние.
– Здесь ни фига не видно! Кто-нибудь знает, где включается свет?
– А где бра, что висело над нами? – раздалось в темноте, и я поняла, что Вадик пытался найти лампу.
– Включите сотовые! – осенило меня. – Сейчас все найдем!
В свете своего мобильного я стала искать Артура, но чем больше предметов вырисовывалось в темноте комнаты, тем меньше я понимала, где нахожусь.
– Здесь нет дивана и здесь нет Артура, – растерянно произнесла я.
– Я нашел светильник! – раздался голос Вадика, и синий свет его сотового погас. Через мгновение, щелкнув зажигалкой, он зажег свечу, и ее слабый свет озарил пространство.
Едва окинув взглядом помещение, я поняла, почему здесь не было столика и дивана – это вообще было другое помещение!
– Что за… – в свете свечи я увидела растерянное лицо однокурсника.
– Нас что, сюда отнесли прямо на диване? – удивленно спросила Катя, сидевшая рядом с нашими сумками на единственной знакомой мебели.
– Не нравится мне все это, – прошептала я и испугалась. В самом деле, как мы попали в эту комнату? Почему не проснулись, когда нас несли сюда, где Артур и барон? Где именно мы находимся?
Вытащив еще пару свечей из массивного бронзового канделябра, мы зажгли их от свечки Вадика. Это была необычная комната: здесь стояла очень старинная мебель, висели гобелены, немного пахло сыростью и, что более всего казалось странным, не было ни одного выключателя.
– Надо выйти и поискать Артура, – предложила Катя, протягивая нам сумки.
Мы вышли вслед за ней в темный коридор. На мгновение у меня возникла мысль позвонить маме, но потом я решила, что сначала мы выберемся из потемок, а потом я позвоню ей и все объясню.
Первое же неприятное открытие ждало сразу за дверью. Свеча озарила перила, идущие вдоль всей стены, где угадывались еще двери комнат – планировка дома была совершенно не похожа на ту, что мы видели, входя сюда. Длинный коридор заканчивался грандиозной деревянной лестницей, уходящей вниз, во мрак большой залы.
– Вы хоть что-нибудь понимаете? – спросила у нас Катя.
– Ровно столько, сколько и ты – ничего, – откликнулся Вадик.
– Так, – начиная паниковать, сказала я, – надо найти чертов выключатель и выяснить наконец, где мы находимся!
Втроем мы пошли по коридору, заглядывая в комнаты, словно надеясь, что среди них окажется та, в которой мы заснули. Потом мы пошли вниз по лестнице. Катя молчала, она была напугана, мне тоже было страшно, и мы висли на Вадике как на единственной нашей защите. Нащупав деревянные перила, я пробормотала, скорее для себя, нежели для других: «Совсем другие перила».
– Здесь все другое! – ядовито заметила Катя.
Мы спустились вниз. Зал был огромный, обставленный громоздкой старинной мебелью, такой же, как и та, что была в комнатах наверху, с гигантским камином, мощным столом, стульями, больше похожими на троны, – с высокими спинками и подлокотниками.
Под лестницами, огибавшими зал с двух сторон, угадывались еще галереи и входы в комнаты. Мы переглянулись, с отчаянием оглядывая залу. Вадик смело бродил по ней, рассматривая мебель и украшения, гобелены и щиты, висевшие на стенах. Мы же с Катей стояли, прижавшись друг к другу, абсолютно ничего не понимая. Вадик осветил камин и стоящий возле камина большой портрет, видимо, снятый со стены. Пока он методично изучал, есть ли дрова в камине, мы с Катей боком-боком придвинулись к нему поближе, и двойной свет наших свечей озарил картину. Вглядевшись в изображенную на нем фигуру женщины в красном платье, я почувствовала, как у меня на голове волосы встают дыбом.
– Оля…. Оля… это же… это же… – Катя смотрела на портрет с таким ужасом, будто увидела на нем призрака.
