Вернулся в Харьков, у нас был Анищенко и вместе с Ковалюхом мы зашли к нему и я доложил ситуацию с НПО «Орион». Он сказал, что надо идти лично к Курушину и как только Шомин будет в Москве, они это сделают.
4.10.84. По просьбе Горячева был в МИЭТ, обсудили создавшееся положение по работам с ТИУС. Дело в том, что в конце августа Горячев позвонил мне и сказал, что дальше работать с нами они не будут, так как вышел приказ Министра на ОКР «Совершенствование-2» для Т-80, где предусмотрен ТИУС разработки МИЭТ. Они берут все на себя, в том числе и алгоритмы, и собираются сделать Ленинградскую машину лучше, чем наша. На это я заметил, что вместе с ЛКЗ еще никто не добивался серьезного результата и они вряд ли вообще что-то там сделают. Но он почему-то убежден в реальности такой работы.
Были у Бархоткина, тот в мягкой форме дал понять, что нам вместе работать не стоит. Договорились полюбовно все работы прекратить и с нами они даже не хотят доводить образец, который поставили.
По диссертации сказали, что Преснухин ее пока не смотрел и в ближайшее время они пригласят меня.
Встретился с Баисовым, он в Министерстве согласовывает проект решения ВПК по «Боксёру» и в 12 ГУ уже не отрицают участие НПО «Орион», а идет разговор в каком квартале они могут поставить нам ВМ-50. Лед, наконец, тронулся и, по всей видимости, ВМ-50 мы получим.
12.10.84. Связался с Маркиным и Петровым, они сообщили, что Курушин во всех работах НПО «Орион» вычеркнул наше КБ и сказал, что все вопросы для нас будет закрывать МИЭТ. Меня это поразило. Приняли решение командировать в Министерство Хандогу и постараться убедить 12 ГУ в необходимости совместных работ с НПО «Орион». Там к нам начали относиться как-то настороженно, что-то их начало пугать.
9.10.84. Приехало руководство ГБТУ и ГРАУ во главе с Потаповым и Баженовым с большой свитой смотреть «Бунтарь». Отношение военных к машине было настороженное и Баженов ко всему относился предвзято.
В кабинете у Шомина доложили по танку, начались бурные споры, какой калибр должен быть у пушки. На «Бунтаре» была выносная пушка калибра 130 мм и уже давно шли разговоры об увеличении калибра. Начались голословные споры какой калибр принять — 140 мм или 152 мм. В этот момент очень грамотно и четко выступил начальник НТК ГРАУ генерал Литвиненко, нарисовал график и буквально за три минуты доказал насколько эффективен для танка калибр 152 мм.[14]
Потапов, увидев меня, заметил — какой молодой, а уже седой. Потом пошли смотреть макет танка и стенд СУВ. Генералы надели халаты и залезли внутрь машины, им также показали демонтаж пушки за 15 минут. На стенде СУВ я доложил о принципиально новых возможностях машины и им это очень понравилось. Потапов попросил, чтобы плакаты по СУВ были представлены на Военно-техническом совете Минобороны и отметил, что это один из основных новых элементов танка. Отходя от стенда он заметил, что видно не зря хожу с сединой.
17–19.10.84. Хандога был в Министерстве по поставкам ВМ-50. Начал общение с сотрудников 12 главка и они, в принципе, были согласны на поставку, но вмешался Петров и подсказал, что Курушин все вычеркивает в части наших работ.
Хандога решил прорваться к Синцову и это ему удалось. При разговоре Синцов отметил, что присутствовал, когда Преснухин был у Министра и заверил его, что он закрывает все вопросы по танковой отрасли и уже обо всем договорился с ЦКБ КМЗ, поэтому Курушин нас и вычеркивает. Хандога изложил ему наш подход к комплексу управления и объяснил, что МИЭТ решает только часть задач, а весь комплекс он закрыть не в состоянии. Синцов уловил существо вопроса и захотел во всем разобраться. Он поручил Хандоге подготовить все материалы по комплексу, подъехать через неделю и, возможно, с ним поехать и посмотреть работы МИЭТ.
Синцов произвел очень хорошее впечатление и удивительно для чиновника, что он хочет сам разобраться. Все письма, которые мы писали Министру, лежат у него на столе и он их использовал при подготовке материалов доклада Министру по дальнейшей судьбе НПО «Орион». Он отметил, что Новожилов не на своем месте и не оправдал возлагаемых на него надежд, о Кишиневе сказал, что это полукустарная мастерская. Преснухин просил у Министра под свои работы серийный завод в Вологде, значит, с Кишиневом у них не получилось.
30–31.10.84. Вместе с Хандогой были в Министерстве по ВМ-50. Синцов принял нас и мы по картинкам доходчиво рассказали о комплексе управления. Его это заинтересовало и он начал спрашивать, как комплекс влияет на характеристики танка. В конце беседы зашла большая компания и Новожилов. По их репликам было видно, что они уже созрели, чтобы отдать ВМ-50.
Заканчивая разговор Синцов дал понять, что он не против и надо идти к Курушину. Но потом вдруг сказал, что пусть Анищенко добьется аудиенции у Курушина. Я пошел к Анищенко, но тот сказал, что уезжает и потом поговорит по этому вопросу. В коридоре мы поймали Синцова, он шел к Курушину и взял с собой все материалы.
