— Будь он еще хоть чуть-чуть больше, я бы потеряла в нем Эндрю, — рассмеялась Сидни, поглаживая черную шелковистую шерсть на спине Клайда, сидевшего у ее ног. Бонни, довольная, разлеглась на солнцепеке в нескольких шагах поодаль — идеальная очень хорошая собака, хоть сейчас на фотографию.
— Так много места и это все для двоих человек, — сказала мать, сумев так извернуть похвалу, что та прозвучала словно осуждение.
— Это всецело моя вина. Я всегда очень любила это имение и практически мольбами заставила моих родителей позволить мне выкупить его у них, — сказала Сидни, — Долгое время для меня оно было своеобразным Моби Диком.
— И мы, — Эндрю взял свою жену за руку, — Мы надеемся, что пройдет не слишком много лет до той поры, как нас не будет лишь двое.
Эмма видела, как прозвучавшая в этих словах его любовь передалась Сидни и как ее глаза зажглись ответной нежностью.
— Удачи вам обоим, — сказал папа, — Планируете ли вы что-то еще делать с садом, помимо того его восстановления, которым занимается Эмма?
Сидни и Эндрю переглянулись:
— На самом деле мы давно уже подумывали о том, чтобы вновь открыть его для публики на весенне-летний период, но не в первый сезон после заложения, а через несколько лет, когда сад станет зрелым.
— Действительно? — спросила Эмма, в изумлении даже привстав со стула, — Но как же насчет вашего первоначального проекта сделать доступным для жителей коммьюнити кухонный садик?
— Мы сначала тоже очень хотели именно так поступить, но потом подумали, что стыдно владеть всем этим огромным пространством и не поделиться им, — Сидни сделала паузу, — Я не знала, как к этому отнесетесь вы.
— Это ваш сад. Я всего лишь та, кто недолгое время нанята для того, чтобы поработать над ним. Если вы не возражаете против того, чтобы самим управляться с садом, то могли бы взглянуть на то, как поступили в Кифтсгейт Корт. Тамошние сады до сих пор находятся в семейном управлении, и они совсем неподалеку от вас, — сказала она.
— Не будет ли в таком случае с садом чересчур много возни? — спросила мать.
Эмма дернула плечом:
— Да, но если вы будете взимать маленькую плату за вход, это может помочь компенсировать стоимость некоторых работ, которые требуются, чтобы поддерживать сад в ухоженном виде.
— Это будет замечательная реклама для Turning Back Thyme, не так ли, Эмма? — спросил папа.
— Будет. Только надо понимать, что, когда все будет готово к торжественному открытию, придется без умолку рассказывать посетителям о том, как осуществлялись восстановительные работы, показывать, какие материалы применяли, печатать пресс-релизы и все такое прочее, — сказала она.
— Я и мечтать о вашей помощи могла, а сама я бы запросто могла упустить все это. Я рада, что вам понравилась моя идея, — окрыленная, улыбающаяся Сидни поглядела на родителей Эммы, — Та работа, которую проделывает Эмма, просто потрясающая. Видели бы вы только, на что было похоже это место до того, как она за него взялась.
— Сейчас оно выглядит несколько разнородно, все какими-то проплешинами, вам не кажется? Спросила мать, вытянув шею, словно гусь, и разглядывая длинный цветочный бордюр.
Глаза Сидни сверкнули сдерживаемым негодованием, но Эмма, глядя на нее, сделала ей знак, едва заметно покачав головой. Она-то к таким выходкам привыкла.
— Я все эти проплешины засажу цветами, — сказала она.
— Не возражаете, если мы сделаем еще кружок по зеленым комнатам сада? Там столько всего разного, это просто ошеломляет, — сказал папа, как всегда, став тем самым сапером, кто разрядит любую неловкую ситуацию.
Она не была уверена, намеренно ли он сделал это или же не специально, чтобы разделить их на группы, но все встали из-за стола.
Сидни, Эндрю, Генри и папа — Все они, продолжая держать в руках свои чашки, нестройной толпой двинулись в чайный садик.
— Беседка-газебо, после того, как Джесса и Вишал покрасили ее, выглядит великолепно, — отметил Эндрю.
— А как называется эта бледно-розовая роза, которая увивает ее всю доверху? — спросил папа.
— Я не знаю. Мы пересадили ее сюда из другой части сада. Я раньше никогда не видела такую розу. И, похоже, ее название нигде не зарегистрировано, — сказала Эмма. Она тщательнейшим образом перерыла все планы, составленные Винсентой, но розы этого нигде не маркированного сорта, казалось, вырастали нежданно-негаданно в таких местах, где она этого вовсе не ожидала.
Они разбрелись по чайному садику, а Эндрю и Генри, сопровождаемые Бонни, медленно направились в сторону Сада влюбленных, по пути обсуждая некую службу доставки продуктов «с фермы прямиком к столу», которая недавно начала вести переговоры с Фермой Хайбери Хаус. Наблюдая за ними, Эмма на какой-то миг совсем позабыла, что надо быть начеку, поскольку мать ее рядом и во всеоружии своего острого языка:
— Они довольно-таки милые люди.
Эмма завелась с пол-оборота:
— Так и есть.
— Не слишком зацикленные. Да и Генри этот хорошо выглядит, не по-городскому, конечно, но для фермы вполне сойдет.
Она вздохнула:
— Что значит для фермы сойдет?
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Не знаю.
