Стадо октав запаниковавшими жирафами носилось туда-сюда по клавишам; гномик проскакал на одной ножке; двенадцать жаб пропрыгали на четырех лапах. Я сидел на пороге, а XXV вариаций «Пир Эзопа» Алькана ошеломляли равнодушную улицу. Кто это? подумал я. Я слышал в записи, как их играет Амлен, и я слышал записи Райнгессена, и Лорана Мартена, и Рональда Смита, а один раз передавали Джека Гиббонса, и, послушав эти записи, ты услышал всех пятерых, кто это играет. А тут был кто-то шестой.
Добрая волшебница Глинда плыла по мерцающему морю, запрягши шесть белоснежных лебедей. Великая Армия пересекла Польшу на пружинных ходулях. Женщина с хозяйственной сумкой перешла дорогу и поднялась на крыльцо. Переигрывающим статистом мимо торопливо прошагал мужчина с портфелем.
Шесть псов сплясали чечетку на столе.
Вариации закончились. Наступила краткая пауза.
Октавы взлетели стаей перепуганных фламинго. Никто не остановился, не оглянулся.
Он играл вариации «Вариаций» и вариации этих вариаций, и он играл вариацию за той вариацией, с которой эту вариацию изначально не сочетали.
Ты готов снова пойти в бой? Шансов нет. Дело опасное.
Я встал и постучал в дверь.
Открыла женщина. Она сказал: Чего тебе?
Я сказал: Я на урок фортепиано.
Она сказала: А.
Она сказала: Но он не дает уроки.
Я сказал: Он меня примет.
Она сказала: Ну, я не знаю.
Я сказал: Я пришел на урок по Алькану, когда-то знаменитому современнику Шопена и Листа; его обошли назначением на пост директора консерватории в результате грязных политических махинаций, предпочли ему посредственность и тем самым обрекли на жизнь в горьком забвении, и умер он (согласно легенде), потому что на него упал книжный шкаф, когда он доставал том Талмуда. На сегодняшний день всего шесть человек в мире играют его произведения из шести до сих пор работают может быть трое из них лишь один живет в Лондоне я пришел на урок фортепиано к нему.
Она сказала: Он мне ничего не говорил.
Я сказал: Ой, да бросьте
Она сказала: Ну так и быть.
Я вошел. Я оказался в большой комнате — голый пол, шелушащаяся штукатурка и рояль. За роялем кто-то сидел — я видел только ноги.
Он сказал:
Чего тебе?
Он поднимает меч. Он изящно, плавно отводит меч назад. Я сказал: Я хотел с вами повидаться, потому что я ваш сын. Он встал. Ему было лет 25. Не двойник Мифунэ, конечно, однако маловероятно, что я ему сын.
Он сказал: Это еще что за новости?
Я не знал, что сказать. Потом я придумал, что сказать. Я сказал:
やい! 貴様！
Яй! Кисама
よくも俺の事を 侍か? なんてぬかしやがって
еку мо орэ но кото о самурай ка? нантэ нукасиягаттэ…
ふざけるな!
фудзакэруна!
Он сказал: Что?
Я сказал:
俺はな こう見えてもちやんとした 侍だ.
Орэ ва на ко, миэтэ мо тянто сита самурай да
Кажется, я не произвел на него впечатления. Я не отступил:
やい俺はな あれから お前の事をずっと 捜してたんだぞ
яй, орэ ва на арэкара омаэ но кото о дзутто сагаситэтанда дзо
これを見せよ う と思ってな
корэ о мисэё то омоттэна
これを見ろ
корэ о миро
この 系図 は な
коно кэйдзу ва на
俺 様 の 先祖 代々 の 系図 よ
орэ сама но сэндзо дайдай но кэйдзу ё
このやろ うばかに し やがっ て なんでい
коно яро бака ни сиягаттэ нандэй
これ を 見ろ ばか に し やがって
корэ о миро, бака ни сиягаттэ
これ が その 俺様 だ
корэ га соно орэсама да
Он сказал: Ага-а.
Он сказал:
この 菊千代 と言うのがお前か?
коно Кикутиё то иу но га омаэ ка?
Я сказал:
さようでござる
сайо дэ годзару
Он сказал:
よく 聞け この 菊千代 申す 者 がお主に 間違いなければ
еку кикэ коно Кикутиё мосу моно га онуси ни матигай накэрэба
お主 は 当年 と って十三才
онуси ва тонэн тоттэ дзюсансаи
