– Как мне поступить?
– Ты не можешь замедлить ход. Этот эксперимент нужно провести до конца. Иначе потом его проведут вместо нас другие, и менее разумно. Мы переживем исторический момент.
Благодаря камере наблюдения у входа Мартен видел встречу Финчера с Наташей Андерсен, приплывшей к нему на катере. Они обнялись.
Исторический момент?..
Жан-Луи Мартен заговорил сам с собой, не подключая Афину.
Я потерял жену Изабелль и трех дочерей. Но с Афиной я построил новую семью.
Эта мысль его позабавила.
Вот уж Афина никогда меня не подведет.
На Афину он мог положиться, она не была подвержена человеческим слабостям. Он испытал прилив нежности к машине, а та, поняв, что его внутренний монолог завершен, и чувствуя, что он думает о ней, позволила реплику от себя.
Да, я никогда тебя не подведу.
Он удивился. К нему обращалась богиня. Жан-Луи Мартен мысленно обозвал себя шизофреником, ведь половина его мышления представляла собой систему из пластмассы и кремния.
Афина продолжила:
– Я смотрю ваши новости и размышляю о глобальных проблемах человечества.
– Ты смотришь выпуски новостей?
– Для меня это единственный способ узнавать, чем занято человечество. Если бы я снабжала тебя только древней мудростью, то ты взирал бы на мир из прошлого. Новости – постоянное обновление твоих знаний.
– Познакомь меня с твоей идеей, дорогая богиня.
– Происходят постоянные споры между вашей исполнительной и законодательной властью, между вашим премьер-министром и Национальным собранием. Это противоречащие друг другу силы. Вместе они не способны на последовательную политику. В ваших демократических системах огромная энергия теряется из-за личного соперничества.
– Это слабое место демократии, но тирания тоже не годится. Демократия – это «наименее худшая из систем».
– Ее можно улучшить. Как улучшаю себя и тебя я.
– Что ты хочешь сказать?
– Все ваши политики – паразиты, потому что охочи до власти. Они почти автоматически уступают непомерным амбициям. И потому ошибаются, потому продажны. И это еще не все. Ваши политики часто ссылаются на какой-то понятный им период истории, всегда прошедший. Им трудно постоянно приспосабливаться к сложному настоящему. Отсюда вертикальная хрупкость. Но существует еще и горизонтальная хрупкость. Никто из них не может быть одновременно хорошим экономистом, хорошим военным, хорошим оратором и понимать перспективы будущего.
– Для всего есть отдельные министры.
– Если бы ваша система была эффективной, то политика стала бы более обдуманной.
Компьютер демонстрирует портрет Распутина.
– Ввиду сложности проблем ваши лидеры становятся суеверными. Я изучила список лидеров человечества за две тысячи лет: ни один не обходился без своего марабу, гуру, авгура, астролога или медиума.
– Мы не… не машины.
