«Это еще хуже. Мы нападаем на реальность. Постоянно изобретаем реальность, удобную только для нас, и, если эта реальность не согласуется с реальностями других, мы их отрицаем!»
Глаз Жана-Луи Мартена выражал гнев или, скорее, энтузиазм, который никто не смог бы сломить. «Думаю, мы все сумасшедшие, доктор. Потому что деформируем реальность и не способны принять ее такой, какая она есть. Люди, которые кажутся остальным самыми симпатичными, – это те, кто способен лучше скрывать свое восприятие реальности, чтобы создавать впечатление, что они принимают реальности других. Раскрой мы все, о чем думаем в действительности, мы бы только и делали, что спорили».
Он остановился.
«Возможно, это самое ужасное, что я осознал: я считал себя физическим инвалидом, а, поразмыслив как следует, замечаю, что я инвалид умственный. Я не способен постичь мир».
Доктор Феншэ помедлил с ответом.
«Существует ли хоть кто-то, способный принять реальность такой, какая она есть, не желая додумать ее?» – настаивал Жан-Луи Мартен.
– Мне кажется, это и есть цель жизни здорового человеческого разума. Принять реальный, действительный мир, возможно, отличный от того, каким мы его желаем видеть.
«По-моему, это мы изобретаем реальность. Ведь это мы определяем свое место в мире. И именно наш мозг превращает нас в шесть миллиардов богов, едва сознающих свои возможности. Итак, я собираюсь определить свое мировоззрение и разрушить рамки обстоятельств. И отныне решаю считать себя отличным парнем в захватывающем и неизведанном мире, против которого у меня нет никакого предубеждения», – написал тогда Жан-Луи Мартен.
Самюэль Феншэ стал по-другому смотреть на своего больного. Куда подевался скромный служащий юридической службы ниццкого банка? Мартен был как кокон, превращающийся в бабочку, хотя не тело, а разум развертывал свои разноцветные крылья.
– Вы начинаете меня поражать, Мартен.
«Этой ночью я видел сон, – написал больной. – Мне снилось, что есть шикарный салон, где все радуются. И вы, не знаю почему, были там в самой середине с огромной головой, гигантской, три метра высотой».
Самюэль Феншэ взял его за руку.
– Сон – как раз единственный отрезок времени, когда мы свободны. Во сне мы позволяем нашим мыслям делать, что им хочется. Ваш сон ничего не означает, разве что, возможно, вы меня переоцениваете.
Полдень, и НЕБО в полном возбуждении. Возле сельского домика, резиденции Клуба эпикурейцев, один за другим паркуются муаровые лимузины. Из них выходят роскошные люди. Женщины в платьях от кутюр раскрывают вееры и поправляют шляпы. Тепло.
Исидор и Лукреция останавливают свой мотоцикл с коляской. Они снимают каски, очки и плащи красного и черного цвета, из-под которых виднеются вечерние туалеты. На Лукреции пурпурное платье с разрезом, на Исидоре зеленый пиджак и просторная рубашка из бежевого поплина. Лукреция переобувается. Вместо мотоциклетных сапог на ней черные лодочки на каблуках-шпильках и модные чулки в сеточку. Исидор остается в мокасинах. Он смотрит на свою подругу, которую никогда ранее не видел в такой одежде. Теперь это уже совсем не девчонка, она определенно выглядит как роковая женщина. Длинные рыжие волосы, ниспадающие на пурпурное платье с разрезом, еще больше подчеркивают изумрудно-зеленые глаза, чуть подведенные черным карандашом. Блестящая губная помада придает ее лицу сияние. Благодаря высоким каблукам она стала на несколько сантиметров выше.
– Эти туфли новые, и они мне жмут. Давайте побыстрее зайдем, чтобы я от них освободилась, – с беспокойством признается Лукреция.
Оба журналиста присоединяются к тем, кто ждет, чтобы пройти на праздник, а в это время из громкоговорителей раздается симфоническая музыка.
Жером Бержерак в кашемировой куртке с моноклем в руке подходит их поприветствовать. Он предлагает им посмотреть на его «Киску».
– Это ваша подруга?
Миллиардер ведет их за дом. Там, в центре поля, они замечают то, что было названо «Киской». Это воздушный шар, постепенно приобретающий объем благодаря потоку теплого воздуха. На пока еще приспущенной сфере изображено лицо Самюэля Феншэ в три метра высотой.
– Это в честь Самми. Он по-прежнему рядом с нами. Шар надувается долго, но думаю, что к концу праздника «Киска» сможет послужить апофеозом, не так ли?
Жером снова целует ручку красивой журналистке.
– Ну а вы, как всегда, богатый бездельник?
– Как всегда.
– Если у вас слишком много денег, я с удовольствием вам помогу.
– Это была бы медвежья услуга. Когда денег нет, кажется, что они – решение всех проблем, а когда они есть, как в моем случае, обнаруживаешь большое зияние. Хотите, расскажу вам о самом лучшем? На прошлой неделе я взял лотерейный билет – так, лишь для того, чтобы показаться «бедным», – и выиграл! Так уж устроен мир, дело только за тем, не нужно ли нам чего-нибудь. К примеру, сейчас я хотел бы, чтобы мне не были нужны вы...
Исидор выказывает нетерпение.
– Послушай, сестричка, полагаю, праздник уже начинается. Не стоит пропускать начало.
Они входят и видят Миша, который дает указание охраннику, чтобы тот их впустил.
