Адвокат оперся о подлокотники кресла и всем своим видом напоминал сейчас пассажира самолета, приготовившегося к взлету. Несколько секунд он смотрел на Фрунзэ, не видя его, потом опустил взгляд на ящики, находящиеся с правой стороны письменного стола, и произнес:
— Где-то между десятью и десятью с четвертью я был в спальне, лежал в кровати и читал. Вдруг я услышал звонок в дверь. «Кто бы это мог быть в столь поздний час?» — спросила жена. Меня это тоже удивило. Я пошел посмотреть, кто там… У двери я увидел мужчину лет пятидесяти — пятидесяти пяти, хорошо сложенного, я бы даже сказал, атлетического телосложения. «Что вам угодно?» — спросил я. «Поговорить с вами!» — ответил он. «Со мной?! — удивленно переспросил я. — В столь неподходящий час?» — Рассказывая, адвокат все время смотрел на крышку письменного стола, и выражение крайней безнадежности не сходило с его лица. Казалось даже невероятным, что его губы еще двигаются, помогая их обладателю выражать свои мысли. — «Вы адвокат Маноле Брашовяну, не так ли?!» — спросил незнакомец. «С кем имею честь?» — «Сначала пригласите меня в дом, а уж потом я с удовольствием вам отвечу».
Фрунзэ старался поймать взгляд Брашовяну; рассказ захватил его целиком, и он с нетерпением ждал, когда адвокат перейдет к главному. Однако тот говорил раздражающе медленно, с нетерпимо длинными паузами:
— Я пригласил его в кабинет, он сел сюда, где вы сидите теперь… Он протянул мне удостоверение… — Наконец адвокат поднял усталые глаза, решившись посмотреть на Фрунзэ: — Да-да, удостоверение… выданное органами государственной безопасности!
— Наше удостоверение? — переспросил Фрунзэ, желая убедиться, что не ослышался.
Адвокат только кивнул:
— Да, на имя майора Тудорана Константина. Подождите, не спешите делать из этого какие-либо выводы. Я, конечно же, вспомнил о вас и спросил себя: «Почему сначала приходил капитан, а теперь появился майор?» И хотя в этот момент мне было не до шуток, я подумал: «А после того как уйдет майор, появится подполковник?» — Рассказчик попытался улыбнуться, но улыбки не получилось. — Не успел я выразить свое недоумение, как неизвестный отобрал у меня удостоверение и рассмеялся — обидно, высокомерно… Потом он обратился ко мне: «Господин Брашовяну…» Прошу вас, товарищ Фрунзэ, заметить, что до сих пор я был для него «адвокатом Брашовяну». А теперь я предлагаю вам послушать магнитофонную ленту…
— Какую ленту? — не понял Фрунзэ.
— Кассетного магнитофона, — уточнил адвокат.
— Какого магнитофона?
— Я купил его два года назад на черноморском курорте у одного иностранца. Полезная вещь. Я его с успехом использую в адвокатской практике, — объяснил Маноле Брашовяну.
Фрунзэ насторожился, в его голосе исчез прежний дружелюбный тон:
— Уж не записали ли вы и наш предыдущий разговор?
Брашовяну ответил, криво улыбаясь:
— Разве я мог себе это позволить? Уверяю вас… Но если хотите, я отдам вам все свои магнитофонные ленты. Аппарат я держу в этом ящике. — Он наклонился вправо. — А микрофон спрятан в книгах, здесь, на письменном столе.
Фрунзэ проследил за рукой адвоката, который показал, где был спрятан микрофон.
— Если какой-нибудь клиент упорно добивается посещения на дому и разговора с глазу на глаз, тогда я использую магнитофон.
— А разговор с ночным посетителем вы почему записали? — поинтересовался офицер.
— Вы сейчас поймете почему. — Маноле Брашовяну, казалось, преодолел свой страх. Он вынул из ящика кассетный магнитофон — это был портативный японский магнитофон «Националь» — и поставил его на письменный стол, потом перемотал ленту и нажал на кнопку. — Прошу вас, будьте внимательны! — предупредил он Фрунзэ.
Из магнитофона послышался слащавый голос какой-то женщины:
— «Господин адвокат, помогите мне… Больше не могу… Я должна развестись».
— Это клиентка, — объяснил хозяин.
— «Он терроризирует меня… У него есть другая женщина… Я могу доказать, но я не хочу ставить его в неудобное положение… Вы же знаете, какой пост он занимает…
— Сударыня, я сделаю все… — послышался теплый голос адвоката. — Вы выиграете процесс».
Брашовяну поднял указательный палец, предупреждая офицера:
— Начинается наш разговор.
Несколько секунд стояла тишина, потом раздался властный мужской голос:
— «Вы перепугались, господин Брашовяну? (Смех.) Успокойтесь, господин адвокат! Я не из госбезопасности. (Пауза.) Я понимаю ваше недоумение. (Пауза.) Прошу вас извинить меня за эту мистификацию…
— Моя реакция вполне объяснима, — послышался сдавленный голос адвоката. — Пора бы в конце концов узнать: с кем я имею честь?
— Я пришел в связи с судебным процессом Кодруца Ангелини. (Пауза.) Разве это имя вам ничего не говорит? (Пауза.)
— Вы не сказали мне, кто вы… — Голос Маноле Брашовяну зазвучал тверже. — Вы пока только сообщили мне, что удостоверение, которое предъявили, поддельное. Должен же я все-таки знать, с кем разговариваю…
— Удостоверения трудно подделывать, но все-таки можно.
— Не думаю, что вы меня побеспокоили в столь поздний час только для того, чтобы сообщить мне об этом. Прошу вас немедленно покинуть…
