Ну вот правда. Не говорить же, что у меня просто-напросто ноги отказали. Если меня под белы ручки уведут, это сильно подорвёт дух всех бойцов. Уж лучше тут посижу, пока в себя не приду и Одержимые мне мотивации ой как добавят.
Далеко впереди гусик завязал бой с наступающим противником и уже видны первые энергетические вспышки. Не без внимательного Георга, мне утром уже довелось посмотреть видео, где была запечатлена тактика гуся по собиранию кристаллов. В ней он подскакивал к обычным одержимым, яркой вспышкой перегружал то ли их самих, то ли их камень и, пока тварь находилась в ступоре, ловко выгрызал кристалл. Видимо и в этот раз всё произошло как надо, ибо количество вспышек неумолимо росло.
— Толик, будь добр, иди ко всем, — прошу я друга, с прищуром наблюдая за передвижением роя и через Окулус и обычным глазом.
— Ты уверен? Выглядишь не очень, — подмечает он верно, поудобнее перехватывая винтовку, а Эурлиэль и вовсе забрасывая к себе на плечо, ибо ей ничуть не лучше, чем мне.
— Уверен-уверен. Посижу, отдышусь, если что, к вам отступлю.
Убеждение срабатывает и я остаюсь один, слыша как заносят в поместья ругающегося Чарли.
Самому бы тоже поругаться от души, да сил и правда с гулькин чих. Даже вкладывание свободных очков опыта в магические характеристики не особо сильно помогают с истощением. Как порванные мышечные волокна, астральные нити не спешат срастаться и эфирка из них вытекает почти с той же скоростью, с какой я её успеваю поглощать. Бедняга Яков, теперь я понимаю, что именно ему пришлось испытать.
Тем временем Одержимые обогнули бешеного гуся и снова во весь опор помчались к поместью. И нарастающее отчаяние от этого озарилось лучиком надежды, когда я в небе разглядел белую точку, со всех сил летящую ко мне. Отправленный на особое задание Белый возвращался и его разогнанную тушку я буквально грудью ловлю, тут же спрашивая.
— Ну что, нашёл их? Всё удалось⁈ — в моих руках ворон еле-еле дышит, но говор его довольный.
—
И весть его одновременно и прекрасная и сокрушительная. Десять минут... Да за десять минут от нас тут и мокрого места не останется.
— Лааадно, — говорю ему тихо и мой взгляд падает на лежащее чёрное копьё, оставленное кем-то из местных. — Будь другом, подай мне.
Ворон послушно притаскивает мне оружие, хоть и получается у него это с трудом. Взяв чёрное древко, я поглубже вонзаю его остриём в мрамор ступеней и медленно встаю по нему, скрипя зубами. Шаг вперёд и спиной опираюсь на копьё, решая хотя бы помирать стоя.
Десять минут.
Вроде бы так мало, но вместе с этим и чертовски много. Даже отступление не особо поможет, ведь при более детальном рассмотрении, когти тварей оказались на удивление сильны и остры. Под их напором оконные проёмы превратились в зияющие бетонным крошевом дыры, а это значит, что при отступлении в подвалы, и пол продержится немногим дольше.
В общем, мы в заднице и умирать пора красиво.
Но не успеваю я собраться с духом, как за спиной звучат крики и нечто алое вырывается из поместья, заставляя поднятые мужиками створки снова рухнуть. Следом раздаётся голос Елизавета полные гнева и страха.
— Яра! А ну назад! Назад я сказала!
Вот только похожая на клубок пламени Яра её как-будто не слышит. С высоким скрипучим смехом она поднимает голову и в свете солнца блестят её алые аккуратные рожки. Кожа её багряно розовая, мышцы рук и ног отчётливо проступают в своей мощи, а каждый палец заканчивается острым длинным когтем. Не вижу её лица, но по тому, как она группируется перед рывком, я узнаю ту самую жажду, которую замечал в гусике.
И всё последующее в моём восприятии растягивается в долгую нить тянущихся во времени событий. Волна Одержимых налетает и к ним навстречу бросается Яра.
Обгоняя их по скорости, она филигранно вонзает коготки в грудь первого, вырывает у него кристалл, с хрустом вонзается в камушек зубками и ловко прыгает ко второму.
Следом из-за спины моей стелется по ступенькам чернильная тень, наскальзывает на Одержимого и словно продавливает ему грудную клетку. На краткий миг я вижу, как из этой тягучей тени проступает хищное лицо, лишь немного напоминающее Мари.
И дальнейшее поражает меня больше, так-как в спину бьёт неистовый ветер и в его потоках вылетают два цветных силуэта. С ястребиным кличем они влетают в строй Одержимых метя во всё те же кристаллы и после них твари остаются либо рассечёнными вдоль, либо вовсе располовиненными.
А уж когда земля перед поместьем вспухает и нечто, покрытое чешуёй, начинает ломать Одержимым ноги и утаскивать их под землю, у меня и вовсе дар речи пропадает. Только и могу, что схватить за руку и прижать к себе Елизавету, которая продолжает причитать.
— Семён! Они! Они меня не слушают! Они же!!! — мать в страхе, мать в гневе, мать в ужасе и всё это прямо передо мной, но я не разжимаю хватки.
