На последнем взмахе я буквально вываливаюсь из рассечённого бока исполинской твари и с хрипом вдыхаю долгожданный воздух. Чьи-то крепкие руки меня хватают и тащат. И чем дальше меня относят, тем чётче я различаю забитыми слизью ушами растущий победный крик.
То люди кричат.
То Светлозёрские кричат.
Мы что же, победили? Да не верится. Хотя… Вот из рук моих забирают огромный, по меркам остальных, камень и дают бутылку, к которой я присасываюсь и выпиваю залпом. Только потом замечаю, что она литра на два и что в ней не вода, а хороший такой апельсиновый сок. И он в нутро моё заходит великолепно. Жажды, как не бывало.
Отмываться от потрохов не приходится, так-как мы действительно победили и ошмётки Одержимого распадаются сами собой. С глаз ссыпается пепел и я могу видеть обступивших меня людей, глядящих с восхищением и наперебой кричащих.
— Семён, ну вы и даёте!!
— Да вы просто герой!!!
— Как у вас получилось то?!!
— Спасли нас!!!
— Эй, а ну ррразошлись!!! Пропустите меня!
Последний голос принадлежит Якову, а значит неконтролируемый полёт Кравец пережил на ура. Ну да, всего лишь ногу подволакивает, а в остальном точно такой же. Вот только, в отличие от остальных людей, он совсем не улыбается. Неужто ещё не всё?
Со ступеней поместья я на всякий случай ещё раз оглядываю исчезающую тушу Одержимого, который в своих предсмертных конвульсиях раскатал площадь и остатки защитного периметра в труху. Не повезло также лесу, где был его хвост и остаткам ультракаров, которые не успели убрать. Но в остальном же тварь выглядит труп-трупом. Чему волноваться?
— Ты как, цел? Идти, биться можешь? — наклоняется Яков ко мне и берёт за руку, вот только попытка поднять меня успехом не увенчается.
Я покачнулся и плюхнулся обратно, где сидел.
— Чё-то, дядь, я в ноль высадился, — отвечаю как есть, пытаясь сфокусировать разбегающееся зрение. — А что куда воевать? Навоевались же вроде, разве нет?
— Ну кааак тебе сказать, — тянет Яков и исходящей от него тяжёлой атмосферой начинают заражаться все вышедшие наружу Светлозёрские. — Вот, погляди.
Он с браслета вытягивает видеофайл и отправляет мне на Окулус. В нём я вижу, что съёмка ведётся прямиком через хорошую оптику, которой и в помине нет на дешёвых камерах дронов. Скорее всего снимали в телескоп ибо картинка хоть и прыгающая, но очень чёткая. И в ней я отчётливо вижу, столбом поднимающуюся пыль и мельтешащие в ней… когти?.., лапы?…, шипастые спины?
— Георг, что это такое? — спрашиваю без запинки, выводя видео через галопроекцию на всеобщее обозрение.
— «Осмелюсь предположить, господин Семён, что это так называемый боевой рой Арахнидовых, о котором вы мне упоминали не так давно. Скорее всего, убитое вами чудовище спасалось бегством как раз от них.» — голос дворецкого на удивление спокойный, а вот я и Светлозёрские нервно сглатываем.
— И через сколько он будет здесь? — задаю закономерный вопрос, страшась получить ответ.
— «Если верить приборам, то приблизительно через полчаса. Они идут строем, их скорость снижена. Мы отправили вперёд разведывательные дроны, так что вскоре сможем сказать точнее. Единственная проблема, дальность нашего радио-покрытия оставляет желать лучшего и всецело отслеживать мы их сможем только на подступах к нашему периметру.»
— Ох, Георг. Если бы это была единственная наша проблема, я бы от счастья обоссался, — отвечаю ему почти отрешённо, глядя прямо перед собой.
Стоящий передо мной Яков присаживается и наши взгляды пересекаются. И глаза старшего Кравец злые, почти бешеные. Этой своей энергией он и меня заряжает.
— Ну что, пенсия, последний бой и на покой? — спрашивает он лихо.
И вот жеж чертяка! Заставляет меня улыбнуться.
— Нет, друг мой. Покой нам только снится, — отвечаю ему с хриплым смехом и в абсолютной тишине мы смеёмся вдвоём.
— Тогда поднимай свою задницу, — нарочито грубит Кравец, помогая мне встать. — Ты меня убедил. Надо крепко подумать о том, как именно умирать.
И он снова прав. Полчасика на подумать у нас как раз имеется.
«И убоятся нас враги, мы знаем, где у них мозги!»
Кровожадная ты птица, Чёрный.
— Да. Да… конечно. Понимаю. Как скажешь, Гил. Но нам бы всё таки что-нибудь посерьё… Кххм. Ну знаешь ли, это такое себе… — бормочу под нос, то импульсивно спускаясь по ступеням, то вновь по ним поднимаясь.
Тактично отошедшие в сторону Светлозёрские с сомнениями смотрят на меня и их негласный глава Александр всё таки у Якова спрашивает.
— Слухай, Яков, а с кем это он говорит-то? — отец одиночка явно напуган, но вида не подаёт. И не мудрено, ведь из окон второго этажа наравне с женщинами за ним наблюдает и его родная дочь. — Я думал связи-то с внешним миром нет.
— Да он с главой Даркорба перетирает, Сашка, — сплевывает на ступеньки Яков, расчёсывая со скрежетом свои заживающие шрамы. — За нас договаривается. Тише себя веди.
